-- Вона как... Нет, тебе нынче соваться туда... отоспись сперва.
Парень потянулся с поцелуем, но Ростислава, улыбаясь, отклонилась:
-- Но-но. Я снова герцогиня. Беги. И разбуди этого... спящего кабана.
Очумело трясший головой не проснувшийся ещё окончательно охранник на пороге, как и прибежавший из коридора напарник, узнали много нового о ожидающем их ближайшем будущем после возвращения старшего сотника.
А герцогиня забралась в постель и, вспоминая разные приятные моменты своей жизни, преимущественно Всеволжского периода, довела себя до того... чего она не получила от столь "скорострельного" Егорушки.
Разбудила её вернувшаяся на закате матушка.
-- Нет, ты представляешь?! Эти придурки до сих пор не поняли! Что..., - Софочка огляделась - нет ли лишних ушей, - что место... вакантно.
-- Ты же никому ничего конкретно не обещала?
-- Ты хочешь меня учить жизни?! Конечно, нет. Собирайся. Разные херры поломали себе руки, ноги и головы в достаточном количестве. Теперь будут пьянствовать. Генрих зовёт на пир. И не вздумай такую морду корчить! Мы - в восторге! Мы в совершеннейшем восторге! От этого всего. От турнира, храбрости, доблести и... и прочего идиотизма. Три заезда! Представляешь! Три раза на одни и те же грабли! Столько человеческой и конской мощи, выучки, железа... в песок ристалища. Их бы в Степь, против половцев!
-- Брось, мама. Куда им против кыпчаков. Сдохнут от жары и безводья. Ума-то нет.
***
Именно так - "от безводья", жары, дыма горящего кустарника, стрел и сабель воинов Саладина, но более всего - от отсутствия "ума" у предводителей, и погибнет в РИ армия Иерусалимского королевства на "рогах Хотина".
***
Пир герцога, на который были приглашены многочисленные участники турнира, начался с подведения итогов состязаний прошедшего дня - "гербовой король" объявлял победителей:
-- Славный рыцарь фон Кое-какой-бург в первой схватке выбил из седла славного рыцаря фон Какой-то-дорф. Конь и доспехи побеждённого переходят к победителю. Сумма и срок внесения выкупа - на усмотрение сторон.
Фон бург воздвигался из-за стола и объявлял "своё усмотрение". А фон дорф произносил типа: "Всё отдам. Мамой клянусь". После чего все дружно троекратно поднимали кубки. Сперва за доблесть фон бурга, потом за честь фон дорфа. И главное: во славу герцога. Который устроил такой прекрасный праздник. А писцы записывали соглашение в свои писцовые книги.
Только сейчас до герцогини дошла причина столь неспортивного поведения графа Фландрского по отношению к графу Голландскому.
Выбить голландца из седла "по правилам" не удалось. А так хотелось снова сунуть его под замок да вломить выкуп... Не за пленение на войне, где были посторонние и союзники. Где действовали правила "благородной войны" и "политические интересы" соседей. А чисто по-игровому, лично-персонально. Эдак можно и всю Голландию под себя подмять. Временно, конечно. Для обеспечения бесперебойности выплат и поддержания порядка. Такие блистательные перспективы... обломились. Вместе с не вовремя треснувшим копьём.
Досада была столь сильна, что хотелось хотя бы просто затоптать! И это не удалось. Из-за не вовремя объявленного перерыва. "Объявленного" - по настоянию этой... герцогиньки. Ну чего она полезла в дела серьёзных благородных мужчин?!
Впрочем, голландца, как и многих других проигравших, на банкете не было. Они теперь употребляют вино не за столом герцога, а по указаниям лекарей. С диверсифицированной закуской: кому - лубки, кому - примочки и припарки.
Попытки оспорить решения главного герольда гасли на корню - мало того, что дисквалифицируют на этот турнир, так и вообще... "лишат чести". А там и господин лен отберёт. Нет, не за это. Но бесчестного дворянина... всегда найдутся желающие подставить. А то - и положить. В землю.
Уже в полной темноте герцогиня вернулась в свои покои. В прихожей перед спальней Беня беседовал при свечах с каким-то купчишкой. Судя по запаху - торговцем рыбой.
-- Ну и запах, он что, не мог другое место найти для переговоров? - раздражённо подумала герцогиня, проходя мимо низко кланяющихся мужчин.
И - остановилась.
-- Густав? Какими судьбами?
-- Э... мне передали, что ваша милость хочет меня видеть.
Беня, перейдя на русский, объяснил:
-- Егорушке ты велела на улицу носа не показывать. А дело-то... давно давит. Сходил, нашёл, привёл. Что-то не так?
Ростиславе стало теплее на душе. Вот же, никаких приказов не было, но ближники нужду поняли. Сами подсуетились. Хорошие у меня мужики. Сообразительные, заботливые.
-- Всё так. Молодец, - и, переходя на местное наречие, обратилась к Густаву.
-- Есть двое. Они виновны в смерти моего человека. Они должны умереть.
Густав похлопал глазами. Потом почесал голову. Потом начал объяснять:
-- Тут же Ольденбург. А совсем не Минден. Мой фрайграф - там. И он совсем ещё не решил. А здешний фрайграф... он совсем вообще. Не мой.
