Быть вместе их вынудили обстоятельства. Он хотел подловить ее на профессиональной некомпетентности. Она стремилась отвоевать свое право на самостоятельность. На кон были поставлены большие деньги. Но оказалось, что деньги ничего не значат, когда дело касается любви. Той любви, перед которой отступают призраки прошлого и страх перед будущим.
Барбара Ровенталь отложила в сторону пакет со стаканчиком ее любимого кофе и с нарастающим беспокойством продолжила поиски кошелька. Под руку ей попалась кожаная косметичка и несколько сумок из модных магазинов. Нельзя сказать, что ее нервозность была вызвана исключительно невозможностью найти кошелек, не последнюю роль в этом играло и желание Томаса Стивенсона Челси назначить встречу именно на сегодняшний день. Просто кошмар!
Несмотря на все уверения сестры, Барбара не могла согласиться с расхожим мнением, что нет ничего неприятнее, чем встречи с людьми, принадлежащими к клану Стивенсонов.
Неприятнее было опаздывать.
Ощущение было не из новых. Она редко куда успевала вовремя. Тем не менее, разговаривая сегодня утром с ней по телефону своим тихим несколько скрипучим голосом, Лиз ясно дала понять сестре, что любые опоздания исключаются. Томас Челси хотел обсудить с ней некоторые вопросы сегодня ровно в двенадцать, и Барбара должна бросить все и прибыть ровно к назначенному времени. Ничто не имело значения, даже церемония открытия ежегодной благотворительной недели «Ровенталь и Стивенсон». Это было самым неприятным.
Ничего не скажешь, отличное начало дня!
- Простите. - Барбара бросила на водителя такси виноватый взгляд, - кошелек должен быть где-то здесь. Я точно помню, что взяла его с собой.
- Конечно, мисс, - бросил на нее угрюмый взгляд шофер, - все так говорят.
- Действительно?
Мисс Ровенталь надеялась на сочувствие, но, уловив иронию в голосе собеседника, с удвоенным рвением принялась за поиски злополучного кошелька. Она была уверена, что при покупке платья он был еще при ней, поскольку помнила, как расплачивалась. Потом после телефонного разговора с Лиз ей как воздух потребовалась чашечка кофе.
Барбара принялась мысленно восстанавливать череду событий, прошедших за последние двадцать минут. Она заказывает кофе, расплачивается, опускает кошелек в карман.
Внезапно ее озарило.
Карманы пальто были очень глубокими, и, чтобы достичь их дна, Барбаре пришлось выпустить из рук пакет со стаканчиком кофе, который тут же упал на тротуар.
От удара со стаканчика слетела крышка, и моментально из пакета потянуло ароматом хорошего крепко сваренного кофе. Словно в замедленной съемке Барбара увидела, как коричневая дымящаяся жидкость растекается по асфальту и достигает великолепно начищенных дорогих ботинок ручной работы проходящего мимо мужчины. Несколько капель попадает даже на брюки.
Владелец испачканных ботинок и брюк останавливается буквально в нескольких сантиметрах от Барбары, лицо его скрыто за черным шелковым зонтом.
- Надо думать, это ваше. - С этими словами незнакомец под зонтом поднял и вернул ей пакет.
Мисс Ровенталь взяла сверток. Это было крайне неосмотрительно с ее стороны: пакет превратился в мокрое и грязное месиво. Вместо извинений с губ Барбары сорвался вздох неудовольствия.
Желая лучше рассмотреть мужчину, она чуть не уронила пакет снова. Извиниться. Необходимо извиниться и узнать, кто же он все-таки такой, этот высокий мужчина, красиво и дорогой одетый.
Собираясь произнести несколько слов в качестве извинения, мисс Ровенталь с удивлением обнаружила, что ее собеседник совершенно равнодушно относится к возможности познакомиться с женщиной, пользующейся невероятным успехом в Бостоне. На лице мужчины явственно читалось его отношение к еще одной «блондинке», «дурочке», одним словом «женщине». Слова извинения так и не слетели с губ Барбары.
К чему? Определенно этот субъект ее не интересует. К тому же мужчина уже повернулся к ней спиной и быстро прошел под яркой вывеской «Ровенталь и Стивенсон» в здание, оставив ее стоять на тротуаре с открытым ртом.
Томаса Стивенсона Челси ждали и пригласили пройти в офис, расположенный в пентхаусе, где он отдал свои пальто и зонт секретарю и отправился в туалетную комнату, чтобы стереть остатки кофе со своих ботинок и брюк. Бросая грязное бумажное полотенце в корзину для мусора, Томас раздраженно взглянул на часы. Он с трудом выкроил время для этой встречи, а теперь еще и опоздал из-за какой-то растяпы.
Какого черта ей пришло в голову размахивать пакетом с кофе? И строить из себя деловую женщину? Ведь в руках у нее было несколько сумок из модных магазинов. А привести в порядок она даже свои волосы не может!
Однако волновался он напрасно. Барбара Ровенталь тоже опаздывала. Томас отказался от кофе и принял приглашение подождать в кабинете. Там он подошел к окну и попытался не думать о массе других более важных дел, которыми бы мог заняться в данный момент.
Но из головы не выходило официальное сообщение, опубликованное в утренней газете. В нем говорилось, что тридцатидвухлетняя Лиз Ровенталь сменит своего отца на посту исполнительного директора «Ровенталь и Стивенсон», а ее сестры Барбара и Джанис назначаются членами правления.
