Беззвучный нервный смешок превращается в истеричное шипение. Нервные прерывистые вдохи и выдохи смешиваются с сиплыми рыданиями. И в тот момент, когда я вновь нахожу в себе силы подняться на ноги, чья-то холодная рука зажимает мне рот, а тело сдавливает в жёстких тисках.
Мой панический вопль задыхается, так и не сумев покинуть пределов рта.
– Заткнись! – гневно шипит над ухом голос, в котором безошибочно узнаю Андрея.
Что он здесь делает?
Что, чёрт возьми, происходит?!
Мужчина оттаскивает меня куда-то в сторону. Несколько раз спотыкаюсь из-за того, что идём спинами вперёд. Под ногами шелестит трава и опавшие иголки, иногда хрустят ветки и еловые шишки. Когда, наконец, останавливаемся, он убирает ладонь от моего рта, крепко перехватывает за талию, а другую руку выбрасывает вперёд, сжимая в ней пистолет.
И снова испуганно всхлипываю:
– Что вы…
– Заткнись, – тише, но не менее жёстко обрывает Андрей. – Где Никольский?
Переизбыток адреналина в крови, значительно понижает температуру тела и меня начинает колотить. Так сильно, что стучат зубы и не с первого раза удаётся произнести ответ:
– Н-не зн-наю…
Ещё несколько секунд мужчина не двигается. Допускаю, что разглядывает кого-то впереди или целится в кого-то, после чего, видимо, не обнаружив искомого, грубо разворачивает меня к себе и теперь уже тычет стволом мне в лицо.
По щекам текут неподконтрольные слёзы.
– Что ты видела? – голос тихий, спокойный, но от этого не менее пугающий. Светлые глаза прожигают стальным ничего не передаваемым взглядом.
– Что?..
Меня встряхивают как тряпичную куклу, холодное оружие до боли вжимается в щёку.
– Что ты видела? – цедит сквозь зубы Андрей.
– Н-ничего… – из груди вырываются рыдания. Я не понимаю, что именно он хочет от меня услышать. – Кто-то взорвал дом…
– Ты видела кого-нибудь перед взрывом? Где Никольский?
– Я не знаю… Не знаю! Там всё горело! – собственный голос напоминает мне жалкий скулеж. – Там… там… кто-то сгорел, в том доме. Заживо! Несколько человек лежало на земле. Один только поднялся… Я… – задыхаюсь. – Я не видела кто именно… Слышала выстрелы. Там был кто-то ещё… Кто-то стрелял, а потом-м… мм… – Не могу… Не могу говорить, больше ничего не хочу. Пусть пристрелит уже! Надоело! Не хочу так больше…
Андрей недолго смотрит, затем, кажется, бросает короткий взгляд мне за спину. Его лицо перед глазами расплывается, всё вокруг расплывается.
Я хочу, чтобы это прекратилось…
Наконец, он убирает холодный кусок металла от моего лица, быстро разворачивается и тащит куда-то дальше. Безвольно плетусь следом, словно овца на закланье. Меня переполняют отчаяние и тупое смирение. Я не буду сопротивляться, не хочу… больше не хочу. Даже если он ведёт меня убивать. Пусть. Я достаточно поборолась, достаточно натерпелась и настрадалась, больше не хочу…
Но вопреки моим ожиданиям или даже желаниям Андрей выводит меня на лесную гравийную дорогу, где в тени высоких деревьев притаилась чёрная иномарка. Мужчина усаживает меня на переднее пассажирское место, застёгивает ремень безопасности и оставляет, захлопнув дверь. Шмыгая носом и вытирая сопли и слёзы рукавом нещадно вымазанного грязью и испорченного плаща, наблюдаю, как Андрей вновь достаёт из-за пояса пистолет, как скрывается в лесной чаще. Его нет несколько мучительно долгих минут, однако я даже мысли не допускаю о побеге. А когда возвращается, сама же поражаюсь внутреннему чувству облегчения.
Андрей садится на водительское место, нажатием кнопку на приборной панели щёлкает дверными замками, после чего заводит двигатель, разворачивается и неторопливо уезжает прочь от места происшествия.
В воздухе стоит отчётливый смрад гари, кислятины, противопожарной поливочной пены, жжёной плоти и смерти. Четыре трупа, одну увезла машина реанимации и ещё двое, что называется, отделались лёгким испугом. Петру Степановичу – дальнему родственнику и партнёру по бизнесу Никольского – продырявили плечо. Пуля прошла навылет, так что можно сказать ему повезло. Сейчас мужчину заштопывает местная служба медиков. Сам же виновник «торжества» отделался синяками, да ссадинами.
Вокруг туда-сюда снуют пожарные, врачи, охрана турбазы, просто зеваки, которые в это же время отдыхали на территории и стянулись поглазеть на случившееся, хотя особенно близко их не подпускают. Наблюдаю, как Яр отдаёт последние распоряжения своим людям, а затем сразу направляется ко мне. Выглядит откровенно хреново, будто в аду побывал, однако стали и жёсткости в движениях, взгляде, мимике только прибавилось.
– Где тебя носило? – он в бешенстве, хоть и, понятное дело, пытается сдерживаться.
– Я как раз разбирался с… – окидываю недолгим задумчивым взглядом чёрные руины здания, окутанные белым клубящимся дымом, после чего заканчиваю с кривой гримасой: – Этим балаганом. Видать, немного не успел.
– Ты ещё ёрничать будешь?
Возвращаю внимание к бешеным глазам шефа. Уверен, если бы он умел дышать огнём, спалил бы меня и всех здесь присутствующих к херам.
