Рядом разместилась компания из шести человек. Ее заводилой был здоровенный широкоплечий бородач с пузом. Он ржал так громогласно, что Илья вздрагивал. Ржачу вторил визгливый смех тощих девиц, похожих на драных уличных кошек: они быстро захмелели и вели себя все развязнее. Одна из них время от времени бросала молниеносные взгляды на Илью. У нее было короткое каре и клетчатая рубашка, из-под закатанного рукава выглядывала татуировка в виде красной розы. Какая пошлятина, подумал Илья, испортила себя наколкой – так еще набила такой безвкусный рисунок. Татуировки казались Илье грязью на теле. Он считал, что благополучная и психически здоровая девушка никогда не изуродует себя и татуировка – это крик отчаяния.
– Приветики, – проговорила девушка, подсаживаясь за столик к Илье. – Отлично выглядишь, респект за «стоник». Можно я подсяду? Меня Аня зовут.
Илья буркнул что-то типа «привет, я Илья».
– Скучаешь, Илья? Я подумала, что скучаешь. Не хочешь с нами выпить? Мы день рождения друга отмечаем, он тебя приглашает.
Бородач дружелюбно подмигнул и помахал Илье. Илья кивнул.
– Спасибо, но не могу. Я девушку жду, – сказал Илья.
– Да не придет она! – затрубил бородач. – Ты уже сорок минут тут сидишь! Го с нами, мы сейчас еще по пиву бахнем и двинем гулять!
Илья побледнел и бросился в бега. На ходу накидывая куртку, выскочил на улицу и, отбежав от бара на приличное расстояние, схватил телефон. Никаких новых сообщений. «Была недавно» в «Телеграме», сообщение так и не прочитано.
Голос Лены звучал рассеянно и сонно.
– Алло? Чего звонишь, что стряслось?
– Лена, ты придешь?
– Куда? Ой, блин!
– Ну вот…
Илья сел на пустой остановке, готовый по-детски разрыдаться в трубку. Железная скамейка леденила задницу.
– Прости, дорогой, совсем забыла. Забегалась тут, у меня был такой сложный день! А потом как прилегла подремать, так до сих пор сплю.
– Эх. И что делать? Мне тебя ждать?
– Ой нет, я уже сегодня не могу. Давай в другой разик, ладно? Только не обижайся, ну пожалуйста. Обиделся?
– Ну.
– Ну не обижайся! Прости-прости-прости!
– Ладно, пока.
Ее голос еще звучал, говоря какие-то неискренние, пустые оправдания, но он положил трубку.
Повсюду на улице Тверской носились машины и горели огни. Только внутри Ильи движение остановилось и погасили свет.
Уворачиваясь от электросамоката, Илья юркнул в подземку. На эскалаторе, движущемся вверх, стояла парочка молодых и самозабвенно целовалась. Илья пялился на них, закипая. Ветер подземки романтически развевал волосы девушки – как в кино. Буквально вчера новостной канал Москвы, на который Илья был подписан, прислал опрос «Как вы считаете, нормально ли целоваться на людях?». Илья явно принадлежал к тридцати пяти процентам москвичей, которые считали, что это неприлично. Наверное, эта треть москвичей – девственники и бабки. Девственником он и так был, а теперь вдобавок почувствовал себя брюзжащей бабкой. Схватить бы сейчас клюку и пройтись по этим спинам.
В метро он открыл заметки на телефоне и написал:
Я тебя ненавижу.
Ненавижу
Ненавижу
Сука, стерва, шлюха
Гори в аду
Какого хера ты меня динамишь? Я заслужил такое скотское отношение? Почему я должен целый час сидеть в баре, как дурак, а тебя нет на связи???
Я ненавижу себя за то, что тебе поверил.
Связался на свою голову с бабой. Все бабы – шлюхи. А я идиот
Ты не пришла, потому что изменяла своему мужу с каким-нибудь потным самцом по типу твоего бывшего Кирилла Круглова.
Я тебя не знаю что ли? Что скажешь?
Трахалась, поди? Да???
Ненавижу тебя.
Он выделил текст и нажал «копировать». Затем открыл мессенджер и стал думать, вставлять ли туда текст, как вдруг прилетело:
Елена 20:20
Только сейчас увидела твое сообщение.
Илья, извини меня, пожалуйста ((
Давай в воскресенье встретимся в пять.
Только на Соколе у метро, сходим в бар на районе. Не хочу куда-то тащиться, очень устаю.
И ярость тут же улетучивается, и раны тут же затягиваются, будто их сбрызнули живой водой.
Илья 20:22
Да ничего)) Давай, конечно!
В воскресенье в пять на Соколе, договорились!
– А я бы не стал тратить время на человека, который меня не уважает, – сказал Никита.
– У нее был тяжелый день.
– Звучит как банальнейшая отмазка. Она тебя сливает.
– Она извинилась. Мы договорились на воскресенье. Проблемы не вижу.
– Я бы сейчас закатил глаза, но так обычно делаешь ты, – сказал Никита. – Ты не просил моего совета, но мне кажется, ты куда-то не туда идешь. Не видишь пути. Тебе нужно что-то вроде путеводной звезды или хотя бы фонаря.
– Я под глазом тебе сделаю что-то вроде фонаря, если ты от меня не отвалишь со своей лабудой.
Никита сделал жест – мол, я сдаюсь – и ушел на кухню ставить чайник.
