Устав от страданий, Илья решил утешить себя вкусной едой. Обычно это срабатывало. Никита, увидев, что Илья выползает в душ впервые за четыре дня, сразу подхватил идею, что депрессию друга надо выгулять, и тоже засобирался. Они пошли в крупный сетевой ресторан, в котором бизнесмены проводят деловые обеды, а эскортницы цепляют спонсоров. Дорогие и сытные блюда, спасительно вкусный кофе за шестьсот рублей, жирный и сладкий. Интересные люди вокруг ведут интересные разговоры. Но в этот раз Илье было неинтересно подслушивать. Вообще ничего не было интересно. После острых страданий его настигло опустошение. Он чувствовал себя выпотрошенной перьевой подушкой, которую использовали в качестве боксерской груши.
Принесли ризотто с гребешком и шафраном. Илья съел две ложки, больше не смог. Сладкий жирный кофе тоже вызывал тошноту. Официантка, патрулирующая зал, посматривала на его отодвинутую полную тарелку. Неловко, но сил злиться не было – ни на девушку, ни на себя.
Илья взял телефон и посмотрел на заблокированный экран. Там висело несколько уведомлений из рабочих чатов. На работу он сегодня положил болт.
– Что-то срочное? – спросил Никита. – Надо домой?
– Нет, не надо. Просто смотрю, не написала ли она.
– Хорошо, что она не в твоей команде, – сказал Никита. – Тебе бы пришлось тяжеловато с ней после такого. Вот я не имею общих дел с друзьями и с коллегами не дружу. Так проще соблюдать
Илья молчал.
– Ну, выше нос. Она тебя недостойна. Она на совершенно низких вибрациях.
Илья, пропустив слова поддержки мимо ушей, разблокировал телефон и зашел в «Гугл». Там так и висели отзывы на пересадку волос. Илья немного изменил запрос: «пересадка волос цена».
– В общем, у меня столько нет. Все ушло на взнос по ипотеке. Кредит, может?
Можно, в принципе. Ежемесячный платеж составит сумму примерно одной добротной шмотки сегмента
Илья все детство проходил в страшных говнодавах с рынка – длинноносых, лакированных. На физру мать купила Илье китайские кроссовки, которые воняли сперва клеем, потом ногами. Один раз мать взяла ему такие же кроссовки, как у первого красавца класса Корсакова, и все подумали, что Илья его копирует. И говнодавы и кроссовки покупались ему на вырост, и во время игры в футбол, будь то школьный коридор или спортзал, они нередко слетали с ног. На носках говнодавов бонусом оставались глубокие уродливые заломы. У Ильи был тридцать девятый размер ноги – женский размер. С его ростом – немудрено, у высоких мужчин часто ноги как лыжи, ну а у него, соответственно, наоборот. Радовало только то, что уродливые вонючие башмаки к концу учебного года неизбежно разваливались, как и воспоминания Ильи о немногих счастливых днях детства.
Зато годами позже в их с матерью тесной прихожей, куда не проливалось ни капли солнечного света, новая обувь была навалена горой. Ньюбэлансы, найки, вансы. Илья сам оттирал их белую резиновую подошву стиральным порошком. У матери же все было аскетично: одни шлепки на лето, одни каблуки на работу, одни осенние сапоги, одни зимние – обе пары тоже на каблуках. Мать – еще из того поколения женщин, которые в любой ситуации и в любую погоду носят каблуки, потому что это «женственно» и «красота требует жертв», а потом мажут вздувшиеся вены на голенях гомеопатической мазью.
За эти залежи обуви мать Илью осуждала. Спотыкалась о разбросанные кеды, демонстративно распихивала их ногой. «Шмоточник вырос, как баба. Я тебя так не воспитывала. Зачем тебе десять пар кроссовок, когда достаточно одних? Сколько ты на них потратил?» Илья уже давно не оправдывался. Лишь огрызался: не считай мои деньги. Купил высокую полку для обуви, сам собрал (не с первого раза), расставил все свои пары, как на витрине. Вид прихожей сразу стал аккуратным, даже начал отдаленно напоминать страницу из каталога «Икеи». Мать вякнула, что полка слишком высокая и занимает слишком много места. Когда гора обуви – плохо, когда полка стоит – тоже плохо. Ничего нового, так всю жизнь.
– Не бери кредит, – сказал Никита. – Ни в коем случае. Самая плохая идея. Ну как мне тебя отвлечь? У тебя такое грустное лицо, что мне самому грустно. Давай займемся лучше тем, что ты любишь? Пойдем духи нюхать?
