— Я так и знал, что ты вернёшься ко мне, — противно улыбался Валерий, отходя в сторону. — Проходи на кухню, выпьем чайку. Можешь мне какое-нибудь из своих рыбных блюд приготовить.
— Если знал, что приду — значит понимал зачем и вещи собраны, — дерзко парировала она.
— Ты всё ещё любишь поогрызаться.
— Я всё ещё могу тебе кое-что отгрызть, — Эльвира с угрозой посмотрела на своего бывшего. — Двадцать шестое апреля восемьдесят шестого, думаешь я не знала?
У стоящего перед ней старика мигом пропала улыбка с лица. Из Питерского Хью Хэффнера он мигом превратился в морщинистого и осунувшегося деда.
— Что тебе от меня надо, — со злобой спросил он.
— Я уже сказала. Мой чемодан и записная книжка.
Хлопнув дверью у Эльвиры перед носом, он скрылся в квартире. Она знала, что он сейчас сделает всё, что потребуется. Ей очень не хотелось использовать этот козырь, её последний козырь перед этим опасным и расчётливым человеком. И пусть кто-то видит в Валерии Старкове милого старичка, она прекрасна знала насколько опасен этот безжалостный человек.
Дверь снова открылась и на лестничной площадке появился старый кожаный чемодан.
— Надеюсь мы никогда больше не увидимся, — холодно сказал он и протянул ей маленький красный блокнот.
— Взаимно, — бросила она, уже спускаясь с чемоданом по лестнице.
Подходя к дому я услышал противный лязгающий звук. Следом из-за угла показался и его источник.
Дед Максим, словно лысый Хагрид восседал на тарахтящем мотоцикле с люлькой, в которой сидела Эльвира Георгиевна, крепко сжимавшая здоровый старый чемодан подмышкой.
— О! Сашка, привет! — помахал мне Максим Максимович, перекрикивая шум двигателя.
— Куда руки с руля убрал? Убить нас вздумал? — тут же получил нагоняй от моей соседки. — И рядом с клумбой не вздумай останавливаться, все растения мои выхлопом своим погубишь. Вон у помойки ставь свою рухлядь.
Я невольно улыбнулся, наблюдая за этой странной парочкой. На душе стало тепло и приятно.
Дождавшись, когда старики припаркуются рядом с мусорным контейнером, я крепко пожал руку деду Максиму.
— Ты что такой грустный? Шашлык поел невкусный? — задорно подмигнул старик.
— Вы не представляете насколько, — рассмеялся я, вспоминая нашу попытку зажарить аномального койота. — Там даже ваш чудо-маринад бы не помог.
Дед Максим удивлённо поднял бровь. Видимо уточнение про его маринад задело тонкие струны его чувствительной души, ну либо моя фраза прозвучала как вызов.
— Но всё-таки, что тебя гнетёт? Чувствую что на душе не спокойно, — участливо спросил он.
Я покосился на Эльвиру Георгиевну, намекая, что ей этот рассказ лучше не слышать.
— Ой ладно тебе, знаю, что опять про чудищ своих будешь рассказывать. Привыкла я уже к этим вашим монстрам, вряд ли чем-то удивишь.
Пожав плечами, я второй раз за день рассказал о событиях прошедших дней, но с куда большими деталями и подробностями.
— Нет, всё-таки смог удивить. Не привыкла я ещё к вашим этим монстрам, — перекрестилась старушка и пошла обратно к мотоциклу.
А дед Максим положил свою массивную ладонь мне на плечо и грустно сказал:
— Жаль мне Стасика. Отличный охотник был. Но сколько я таких сумасшедших ребят видел — у всех один закономерный конец. Ты себя Шурик не вини. Зная тебя — уверен, что сделал всё, что в твоих силах и даже больше, чтобы спасти этот дурака.
Со стороны помойки послышался голос Эльвиры Георгиевны:
— Мужчины, а ну быстро помогите даме вещи отнести домой.
Подойдя к мотоциклу, обратил внимание на невероятно правдоподобный костюм собаки, занимавший добрую часть мотоциклетной люльки:
— Это вы Баскервилей ограбили?
— Запомни внучок, — нравоучительно произнесла Эльвира Георгиевна, подняв вверх указательный палец. — Никогда не спрашивай у женщины её возраст, сколько у неё было мужчин и откуда у неё ростовой костюм собаки.
Где-то неподалёку рассмеялся один дед Максим.
— А я видел Элюшкины документы и знаю сколько ей… — весело начал старичок, но не весело закончил.
Ловкая бабулька отбросила чемодан и в несколько бодрых шагов подскочила к деду.
— Чуешь чем пахнет? — сурово спросила она, уткнув сжатый морщинистый кулак ему под нос.
Максим Максимович опешил от такого напора и растерянно смотрел на решительную старушку.
— Так пахнут проблемы из-за чрезмерной болтливости, — процедила она и опустила руку.
А затем, будто бы ничего не произошло, повернулась и обратилась ко мне совершенно спокойным тоном:
— Александр, кстати про документы. Мы с Максимом Максимовичем изучили сфотографированные тобой документы, которые принадлежат губернатору.
— Удалось что-то выяснить? — сразу заинтересовался я.
Бабулька подобралась и выдала мне подробный отчёт обо всём, что они смогли разузнать.
Больше всего меня поразил факт устроенной слежки за моим стажёром с работы. Вот что значит старая гвардия!
— Не завидую я нашему губернатору, — усмехнулся я, выслушав подробный рассказ Эльвиры Георгиевны.
