— Отставить самосуд! — громко заявила Эльвира Георгиевна Шпак так, что перекричала всю толпу. — Губернатор предстанет перед судом за свои преступления и ответит по всей строгости закона.
Именно в этот момент губернатор понял, что ему полный и безоговорочный конец. Больше нет никаких вариантов. И уйти не получится. От этой кобры ещё никто не уходил.
В холодных глазах, глядящих на него и прожигающих насквозь, плескалась кипящая ртуть и ледяная смерть. Ртуть — в левом глазу, смерть — в правом.
Где-то сбоку Бугрову померещился стоящий и довольно ухмыляющийся Бармин. Как же люто он сейчас ненавидел этого самодовольного бандюгана.
Эльвира Георгиевна положила на плечо Бугрову свою, твёрдую будто сталь, ладонь и торжественно произнесла:
— Волею народа я, Эльвира Шпак, отрекаю тебя от власти. Больше ты не хозяин здесь, не губернатор. Ты теперь…
Продолжение фразы, съёжившийся губернатор не услышал — будто по заказу, завыли сирены. Площадь осветилась синими огнями мигалок.
На площади и так было тесно от народа, но в следующий миг стало ещё теснее. Митингующих стали оттеснять бойцы ОМОНа.
К далеко не сладкой парочке — Эльвире и Бугрову — твёрдо чеканя шаг, подошёл полковник в чёрной форме.
— Эльвира Георгиевна, — отдал он честь горделиво стоявшей женщине, — большая честь для меня встретить вас при исполнении. И посмотреть на мастерски проведённую работу.
Эльвира лишь небрежно кивнула.
— Служу Отечеству, — произнесла она.
— Вы уж простите, но самосуд позволить мы не можем, — произнёс полковник. — Этого субъекта я забираю с собой. Нужно доставить его в следственный изолятор прокуратуры.
— Но я же неприкосновенная личность! — заявил бывший губернатор.
— Больше нет, — покачал головой полковник. — С вас были сняты полномочия только что…
Со священным ужасом, написанным на лице, губернатор посмотрел на Эльвиру.
— Да кто ты такая? — с благоговейным ужасом спросил он.
— … высшим распоряжением президента, — закончил фразу полковник.
— Шпак. Эльвира Шпак, — ответила на вопрос губернатора Эльвира Гиоргиевна.
Бугров в этот момент молился всему святому, что осталось у политика — а именно деньгам, связям и собственной значимости — чтобы сектанты уже наконец начали действовать.
Он больше не мог выносить происходящего.
И в этот самый момент, будто по заказу одного очень усталого и напуганного губернатора, прямо на вершине Дома Правительства полыхнула вспышка. Затем ещё одна. Прогрохотал гром, сверкнула молния, потом ещё одна.
А затем десятки молний стали бить в купол здания правительства не переставая.
— Что происходит? Что это? — по толпе поползло беспокойство. Люди обеспокоенно переглядывались. По толпе пробежал обеспокоенный гомон…
И только Бугров позволил себе на миг растянуть губу в улыбке.
А в следующий миг, прямо на месте главного входа в Дом Правительства, открылся портал в ад.
— Граждане, освободите полосу. Пожалуйста, не мешайте проезду специального транспорта, — разносился голос из громкоговорителя.
«Виу, виу, бип-бип-бип.» — вопили сирены.
По дороге мчалась, наверное, самая впечатляющая колонна, в которой я когда-либо ехал… Да что там, я таких и не видел никогда. Да и в колоннах ездить раньше не приходилось.
Два бронетранспортёра ОМОН, три грузовика, два автобуса и семь бронемашин. Каждая из машин была заполнена до отказа суровыми ликвидаторами и бойцами спецотрядов. И все они сейчас мчались к Дому Правительства.
И чуяло моё сердце, что мы не успеваем. Слишком много времени потеряно. Слишком много чего поставлено на кон.
Вся фатальность ситуации стала для меня очевидна, когда в лобовом стекле я увидел красные тучи, сгущающиеся над центром города. Оттуда били молнии, и били они в одну точку.
Я уже почти физически ощущал возмущение потусторонней энергии.
Стараясь унять волнение, смотрел по сторонам, но происходящее в городе, только усиливало тревогу.
По мере приближения к центру города, всё больше встречались паникующие люди, Они бежали, куда глаза глядят — пару раз даже едва не попали под колёса нашей машины.
В одной из машин позади нас, мчались Лёха, Кирилл и Лера. Я сопротивлялся их инициативе, но меня никто не послушал. Всё же все они охотники, и даже Лера. Они и до этого каждый день рисковали своей жизнью, а сейчас это стало необходимостью. Даже Головин отвёл меня в сторону, на неприятный разговор — мол чего я ребя за неучей держу…
— Эй, Сань, глянь сюда, — отвлёк меня Виталик от тягостных мыслей. Он протянул мне мне включенный смартфон.
Я сначала хотел отмахнуться от товарища — не до его приколов сейчас. Но происходящее на экране завладело всем моим вниманием.
Сначала кадры были не столь волнительными, хотя, как посмотреть. Перед толпой народа стоял сам губернатор Бугров собственной персоной. И нёс он откровенную ахинею.
Люди по понятным причинам даже растерялись от его наглости. Дальше я увидел Эльвиру Георгиевну, которая в своём чёрном костюме и красном берете выглядела очень эффектно и устрашающе. И что тут началось!
Чего только стоит её «отрекаю». Будто царя с престола свергла.
