Пусть уж лучше сердится и кричит, чем замыкается в себе.
— Я умру в ближайший год. Да что ты можешь знать об этом?! — рявкнул он отворачиваясь к окну.
Я уже было открыла рот, чтобы сообщить, что я знаю «об этом», но вовремя остановилась.
— Ты прав, я об этом ничего не знаю, а если скажу, что была в похожей ситуации, то ты, скорее всего, мне не поверишь, — я собрала со стола посуду, выкинула ужин в ведро и ушла наверх, в свою комнату.
Его слова задели в моей душе то, о чем я старалась не думать.
Возможно он прав, и я действительно ничего не понимаю в том, что он чувствует, мне никто и никогда не выносил такой вот, отсроченный смертный приговор. И я понятия не имею как это- потерять половину себя. Но я тоже потеряла свой мир, и свой дом, и свою работу. Было до слез обидно от этих обвинений, потому, что я из кожи вон лезла и старалась, чтобы он не чувствовал себя заведомо обреченным.
Я забралась с ногами на кровать, обнимая и баюкая подушку. Мелкие перышки сквозь ткань покалывали руки и подбородок.
И хотя я тоже оказалась лишенной близких, любимой работы, но у меня есть надежда вернуться. Кроме того, даже если мне не получиться вернуться домой, я смогу жить здесь. Жить, а не умереть.
Из комнаты Яна раздались ругань звон и грохот, он что — то швырял.
Я зажмурившись уткнулась носом в подушку подавив в себе желание броситься посмотреть, что происходит у него в комнате. Пусть побуянит, адреналин выплеснет.
Через какое то время шум стих, я растянувшись на кровати поверх одеяла, задремала.
Все — таки тяжелый физический труд очень хорошо убирает дурь из головы, — решила я, перед тем как заснуть. Разбудил меня осторожный стук в дверь моей комнаты.
— Инга, — Ян просунул голову в приоткрытую дверь, — прости.
— Чего надобно? — не слишком вежливо спросила я, зевая, — ночь на дворе.
— Ты не могла бы мне ликапластырь дать? Я тут поранился, чуть-чуть.
Я вздохнула, и сползла с кровати. Суся открыл один глаз, зевнул показав розовый язык и ряд мелких белых зубов, повозился устраиваясь удобнее, закрыл глаз и снова безмятежно захрапел.
— Свет неси, с ночником не видно ничего, — буркнула, забираясь под кровать и доставая из рюкзака порядком опустевшую коробочку.
Ян тем временем сходил за лампой, прошел ко мне в комнату и зажег её от ночника стоящего на прикроватном столике.
— Ну садись, показывай зачем тебе лейкопластырь, — вздохнула я.
Ян послушно сел на стул и протянул мне руку.
Рукав рубашки был порван, под ним виднелась длинная глубокая ссадина, а кожа на костяшках была сильно ободрана.
— Красавец, — оценила я масштаб повреждений.
— Это я там шкаф сломал, — краснея сообщил он.
— Дурень ты, — зло сказала я, — для того из тюрьмы бежал и шесть суток по лесу как собака дикая бродил, чтоб со шкафом боксировать? — я зацепив ногтями вытащила из ссадины здоровенную занозу, — Это потому, что шкаф сдачи сдать не может? Или у тебя такой изощренный способ суицида: затыкаться занозами до смерти? Взял бы клинок. Щепки от шкафа для самоубийства использовать слишком оригинальная затея.
Я достала остатки настойки водорослей и протерла его руку. Проснувшийся от нашей возни Суся сидел рядом и внимательными желтыми глазами — блюдцами следил за тем, что я делаю.
— Слов у меня приличных для тебя нет, — продолжала свое художественное выпиливание я, — Ты же вот, только выздоровел, температурить перестал.
Ян вдруг рассмеялся.
— Женщина, пожалей мою гордость, ты не оставила на ней живого места.
— Ты бы мои труды так жалел, вожусь с тобой вожусь, а тебе оказывается это и не надо вовсе, — если бы я была чайником то давно уже булькала и плевалась кипятком, — спать марш. За то, что не дал мне выспаться- качаешь воду в баки и топишь утром плиту на кухне. Там как раз щепок много. Для растопки лежат, уж пожалуйста, используй их по назначению, — не удержавшись ехидно уточнила я.
Ян согласно покивал и поднял на меня несчастные глаза:
— Ин, я не умею, дома прислуга этим занималась.
— Не сложнее чем камин, — я не особо церемонясь вытолкала его за дверь и забралась обратно в кровать. Из-за того, что пришлось вставать посреди ночи наверняка опять не высплюсь.
Я вздохнула. Ко мне на подушку плюхнулся скрат.
— Ты не наглей, — хмуро сказала я ему, — иди в ноги спи. Иначе выгоню.
К моему лицу придвинулась усатая мордочка. Скрат обнюхал мои волосы, ухо, было щекотно. Я протянула руку и потрепала его по спинке.
— В ноги иди, сказала, — повторила я и ткнула пальцем в нужную сторону.
Суся нехотя поднялся, шумно вздохнул, и прошествовал в ту сторону куда указывал мой палец.
В мою голову закрались нехорошие подозрения, что этот скрат разумен. Я приподнялась разглядывая пушистое существо укладывающееся спать у меня в ногах. Тот зевнул, прикрыл глаза, свернулся клубочком и захрапел. Я улеглась обратно на подушку и через какое- то время крепко уснула.
Утром меня разбудил доносившийся с первого этажа стук. Откуда- то в районе кухни определила я, зевая.
И чего он там опять творит? Я торопливо оделась и спустилась на кухню.
