Инверсия – именно так воспринимаются все чувства со временем – извращенной цветовой слепотой. То, что было "до" самого начала. Первые порывы, шаги неокрепших еще ног и рук, слов и не знавших еще терзаний, мук – глаз.Без стиля, с голодной опаской озираясь на моду Серебряного века, на кутил и златовласых повес, кое-как выписывались эти отглагольные стишки с наметкой на большое будущее.Это черновик эмоций и чувств – от первых самых, ангельских, одухотворенных, вниз, до обид и слез отчаяния. Это магма, из которой затем сформируется прочная кора. Это уязвимость, как открытая рана, только что родилась, но уже вопит и сочится алой кровью. Это инверсия.Содержит нецензурную брань.
Когда Вера и Любовь умрут…
Не будет видно звезд – Мрак окутает Небеса,
Не будет слышно слез – Сын предаст Отца.
И тогда придет Она, не станет дня и ночи,
У людей закрыты очи. Она – лучи надежды
Поглощающая Тьма!
Не постучит она, входя в твой дом,
Подойдет к постели, платьицем шумя
И детским криком разорвет твой сон!
В черном-черном платьице она…
Грязно-серое лицо из пепла, вся она черна,
Ночь – мать, а Смерть – её сестра.
Ветер-братец в комнату войдет,
Ветер-брат гулять зовет.
И пойдут они гулять, тенью на кресты церквей ложась.
Города в грехах начнут тонуть,
И по канавам трупы поплывут,
И реки крови потекут,
И Цари и Боги все уснут.
Когда Вера и Любовь… умрут.
Город вместе с солнцем проснется
И его лучам отражением в окнах усмехнется,
Глазом светофора подмигнет,
Когда машин поток меня обойдет.
Люблю я его, без капли лести
И каждый новый день – все те же старые песни.
Их ритм – его пульс,
Их бит – его шум.
Его шум, что воды теченье -
Несет мне покой и умиротворенье.
Его карта в голове, перед моими глазами.
Я прошел все дороги, своими ногами.
И закрывая глаза, я вижу дома.
Я слышу шум улиц, закрыв свои уши.
Этот город во мне, его пульс, дыхание
Каждое утро тебя, друг, созерцаю я.
Я говорил с тобой,
Когда говорить было не с кем.
Ты отвечал мне
Тишины словом веским.
А помнишь тот дождь весенний,
То первая была весна.
Я умер как лист осенний.
(Грядет шестая весна…)
И в священной клятве
Я пустил кровь в танец
С дождя твоей каплей,
Да, дурак, засранец…
И с тех темных пор мы вместе -
Я и город, наши души из одного места.
Спасибо тебе, за все, что сделал,
Спасибо тебе, человеком сделал.
Когда Вера и Любовь умрут…
Тогда не будет видно звёзд -
Мрак окутает Небеса
И не будет слышно тихих слёз,
Когда Сын предаст Отца.
Тогда придёт Она,
Когда не станет дня и ночи,
Когда люди все закроют свои очи.
Она – лучи надежды светлой поглощающая Тьма.
Она войдёт в твой дом,
Войдёт, не постучав,
Подойдёт к постели, полы платьица подняв,
Склонится над тобой
И нежною рукой обняв,
Войдёт в твой сон,
Ни слова не сказав.
Ее улыбка смертельно притягательна
И глаза, глаза её до страха привлекательны.
На её глазах рассыпались города,
Она нежными руками разрывала людские сердца.
Все повторится вновь,
Вновь прольётся ваша кровь,
Ведь вновь не видите вы света звёзд,
Вновь не слышите вы слёз
Сына, что плачет на тризне спящего давно Отца,
Вновь обречённо глядят Небеса
На апогей человечества, на начало его печального конца.
Остатки полисов начнут тонуть
В самых низких, грязных всех грехах.
Тьма посеет меж людей раздор и страх,
А пожнет бордовый, сладкий прах,
Все, что осталось на её устах,
Все, что отражалось в её тёмных глазах,
Это кровавый человечества прах.
И в объятиях её нежных рук
Цари и Боги все уснут.
Тьма, беспечной вечности блудница,
В её железных рукавицах
Полыхает последним солнцем раскаленный смерти кнут,
Один его удар и снова реки красные текут.
Времени ветер шут – её любовник,
Судьбы изменник,
Иронии инкуб и грязный плут,
Что выковал сей кнут.
Тенями на кресты церквей ложась,
Они пойдут гулять,
Никого уж не страшась.
Будут слышны лишь плач и слёзы тех,
Кто совершить успел последний грех
И звонкий царицы Мрака смех,
Когда от чёрного света
Её нежных рук,
На берегу последнего рассвета
Вера и Любовь умрут…
Я хочу дышать свободно,
Трудности переживая стойко,
Чтоб мысли были все мои на воле.
Мечты, надежды… все ничтожно,
Когда не можешь ты дышать свободно.
Я хотел бы снять оковы,
Перестать терпеть, страдать.
Увидеть я хочу свободу,
Я хочу дышать!
И все цепи разорвать,
И твердою ногой ступать
По дороге жизни,
Не смотря на мир сквозь призму.
Мне судьба гласит:
"Не будешь ты дышать свободно,
А клеймо твое – пиит".
И молва средь всех гуляет, что я есть то, что им удобно…
Я покажу лишь жест!
И кричите дальше, громче из нор своих, удобных мест,
Ибо вы увидите лишь перст!
На рассвете я – Начало,
На закате я – Конец.
Запомните, отныне и вовек,
Я сам судьбы своей Творец…
Я иду по улице потухших фонарей
Мимо предателей, воров, ****ей, родных,
друзей.
На улице потухших фонарей
Я вижу боль и слёзы близких мне людей…
На улице потухших фонарей
В оконных домов проемах лишь ветер играет…
С дымом погасших свечей.
Здесь выживают те, кто всех наглей
На улице потухших фонарей
Один закон – ступай по головам.
Улица ненужных никому смертей
Диктует нам: "Хоть сдохни, но иди по черепам.
Шагая по костям хрустящим,
Милостыни не давай просящим,
Себя и их ты уважай".
Никто здесь Богом не любим,
В отблесках костра греющихся детей
И в диком танце пляшущих теней,
Слабый… Сильный… Ты один.
Стирая ноги в кровь, не стой, иди,
Двигайся, спасайся.
Да хоть по трупам ты ползи,
Давай, беги…
Материнский дом…
В памяти всплывают светлые моменты детства,
Там легко душе согреться.
Материнский дом
Я вспоминаю, чтобы забыться… Шум листвы, аллея, парк…
Скажи, почему теперь не так?
Снег, улыбка, розовые щёки…
Как слёзы льются эти строки.
Для меня семья осталась там,
Где глаза ребёнка не видят ссор, брань.
Теперь семья лишь слово в этой строчке,
Пустой лишь звук, сухая оболочка…
