Ведь поколение новое прошлого не может быть хуже, худше.
Чем прекраснее закат, тем ярче рассвет.
Но с тем закатом моей эпохе конец…
Не так уж смерть страшна,
Как осознание того,
Что за порогом тьма
И больше никого…
И научили нас отцы,
Что не боятся лишь глупцы.
Кто не боялся,
Тот не жил,
Кто не любил,
Тот не рождался.
Любви я покорился,
А что до смерти?
Перед смертью склонился,
Ведь величие её было б глупо отрицать.
Не ровен час, и я уйду,
Но с улыбкой аль слезою открывать
Врата? В аду? В раю?
Куда я попаду?
А может никуда?
Или никогда я вовсе не умру?
Я буду жить в сердцах
Своих любимых, близких.
Я буду помнить и любить в своих стихах.
И пером в грехах своих,
Раскаявшись, уйду.
Со мною рифмы пепел и мой прах…
И времени гонец разнесет сие по миру…
И все услышат звуки моей бессмертной грустной лиры…
В чем прелесть расставаний и разлук?
В чем радость одиночества и ожидания мук?
Смотреть через окно на такой же одинокий древа сук?
И с нетерпением ждать в дверь руки любимой стук?
Засыпать и просыпаться, ожидая сообщения звук,
Когда телефон не выпускается из рук…
Как без тьмы не может ярче литься свет,
Так без расставаний не заметно радости от встреч.
Как вечером, зимой, кто-то жаждет лета,
Так и некто уж готов глотать слезную разлуки желчь.
Но не я, я не готов на это…
Я готов целовать тебя, прерывая сладкий сон…
Бежать к тебе, откладывая все на потом.
Я готов отдать тебе всего себя.
Я просто ведь люблю, люблю тебя.
В чем прелесть расставаний и разлук?
В горячих твоих, горьких слезах?
Поцелуй. Теперь и на моих щеках.
И ты слышишь громкий сердца стук…
Я готов его вырвать из груди,
Чтобы не слушать его стук.
Я хочу, чтобы рядом была ты
И чувствовать хочу касанья нежных рук…
Я стану ярким маяком, звездой,
Помни, я с тобой…
Помни, стоя на перроне, провожая свой маяк.
Помни, проводя ладонью по стеклу оконному вагона.
Без тебя моей душе прожить нельзя никак…
Запах смерти в этой стороне
И пропитанной кровью породы.
Я иду по выжженной траве,
Слыша хруст мёртвой природы.
Я провожу рукою над углями,
Смотря на пепелища городов,
Шагаю по расплавленным камням,
Будто меж Содомом и Гоморрой…
То был всего лишь сон,
Но не хотел сказать ли нечто он?
Новости. Утро. Читаю газеты.
Как обычно, дебаты, политические пируэты,
Дерзкие споры и лидеров мирских ответы.
Сколько их на планету?
Триста? Пятьсот?
Этих… Мировых отцов…
Они осознают потом,
Что не видел их мой сон.
Лишь камни и трава.
Лишь пепел, кровь и мёртвая Земля…
Я засыпаю и снова сон
О том, как война стучит в мой дом.
Стучит, двери вырывая.
Стучит, стены разрушая.
Я признаюсь, да, боюсь.
К чему тут лишняя бравада,
Когда к границе едут танки для осады…
Чего боятся больше своей смерти?
Если уж бояться..
Скажу без фальши, лжи и лести,
Чего страшатся…
Увидеть Олимпа падение своей страны?
А не все ль равно, где жить?
Увидеть смерть родных
И все грехи войны.
Потерянных любимых невозможно оживить…
Я видел небо в огне
Бремя пророка на мне…
Я видел небо в огне,
Пожухлую траву и красные камни,
Детский рисунок на стене
И выбитые окон ставни
Ни символов, ни веры, ни церквей.
Ни идолов, ни тени, ни людей.
Один лишь ветер гуляет в пакете.
Ни одного жизни признака.
Ветер от заката до рассвета
Гуляет по земле одиноким призраком.
Помолитесь всем богам,
Чтоб мы не шли по мировой войны следам.
Скажите всем любимым и друзьям,
Как без них было б трудно вам.
Без них труднее жить,
Без них страшнее…
Без низ одиноким ветром можно стать
И в пакете пропадать.
Ветер облетит и запад, и восток,
Едва касаясь парижских башен и статуй никому не нужных теперь свобод.
Ветер от заката до рассвета
По пустым гуляет пакетам.
На рассвете пепел и трава.
На закате Солнца кровь и погибшая Земля…
Тебе ближе мутные воды реки,
Чем солнца лучи, что так далеки.
Предашься забвению этой пучины
Или дальше будешь смотреть на эти картины?
От бессилия бьешь стены,
Опять и снова,
Разбивая руки в кровь,
Вновь и вновь…
Вновь глядишь в окно -
Опять одно и то же,
Все то же панно
Из случайных прохожих…
Твои мысли, словно полеты -
То падения, то неожиданные взлёты…
Нет постоянной опоры точки,
Как и в этой строчке.
У кого-то дочки-сыночки,
А у кого-то исписанные, но пустые листочки.
Чернила катятся вниз,
Рисуя контур Её у берега моря,
Он опустошенный падает ниц,
Перед ней, преисполненный горя…
Каждому свое
Кому-то писать стихи,
Видимо, это мое,
А кому-то совершать грехи.
Мои мысли вовсе не легки
Кому что…
Кто-то пишет о гетто,
А мне что?
Это все было где-то…
Гуляя по ночным дворам,
Смотря вверх на высотки,
Я вижу бетонный капкан
С окнами и лестничными стопками.
Все это я видел где-то,
То ли наяву, то ли во сне…
Я писал стих этот
И слеза катилась по ее щеке.
Все как обычно
И не такое бывает
Этот обычай вошел в привычку –
Из двух один всегда страдает.
Я стоял у окна в поисках музы,
Вспоминая весь жизненный путь.
Чередовал репиты и рефьюзы,
От разговора пытаясь улизнуть.
Музыка где-то играла,
Я не слышал ее слов,
Как вдруг она встала и сказала,
Чтобы я покинул границы ее снов.
Я ушел.
Буду творить на крыше высотки.
Стопки лестниц все прошел,
Дабы увидеть целый мир, нитями улиц сотканный.
