«Господи, да этот идиот Григ и без чужой помощи очень скоро все сам развалит», – со злорадством подумал Лева. Он чуть не засмеялся, представив, как Вася, надувая щеки, будет важно общаться с ничего не понимающим Кручинкиным, который хоть шапошно и общался с Климом, но от реальных взаимоотношений с ним был очень далек. «Наверняка с перепугу еще и охрану вызовет», – придав лицу обычное печальное выражение, весело подумал бывший финансовый директор, наблюдая, как перепуганный Вася поспешно дрожащими руками суетливо запихивает в портфель какие-то бумаги.
Григ резко повернулся к Леве. «А ты, хитрожопый, я вижу, уже совсем расслабился? Что смотришь как баран на новые ворота? Ты обязан его полностью в курс дела ввести, а не бумажками и всякой ерундой заниматься!» – сверля взглядом Леву, рявкнул Григ. После чего, видимо рассудив, что необходимая воспитательная работа проведена и подчиненные вняли его ценным указаниям, он развернулся и со всей своей свитой стремительно вышел из кабинета.
– Боже мой! При Климе Викторовиче такого никогда не было! – тихо пискнула вжавшаяся в стол одна из женщин.
«Вот что бывает, когда вождем племени становится ретивый кретин из бывших охранников», – про себя сделал философское наблюдение Лева, задумчиво глядя вслед унесшемуся Григу.
В течение месяца Кац со скрипом, но все же закончил передачу дел новому финансисту, после чего сразу «неожиданно очень серьезно неизлечимо заболел» чуть ли не всеми болезнями, какие только возможны в его возрасте. На лечение он устроился к своему старому приятелю, возглавлявшему военный госпиталь в тридцати километрах от Москвы. Лева был помещен в отдельную люксовую больничную палату с холодильником, телевизором и с собственным санузлом. В течение первой недели его еще кто-то навещал с дурацкими букетами цветов, пакетами фруктов и коробками конфет. Кац встречал навещающих в болтающейся на нем как на вешалке казенной пижаме, небритым, нечесаным, со скорбным видом и печатью страдания на лице. Навещающие желали ему скорейшего выздоровления, просили держаться и, завершив на этом положенный ритуал «визита к больному», быстро навсегда исчезали. После их ухода Лева облегченно вздыхал, резво подскакивал с кровати и бежал раздавать принесенные дары лечащему персоналу больницы. Очень скоро желающих навестить «неизлечимо больного» Леву не стало. Он и раньше не пользовался популярностью среди климовского окружения, а теперь тем более всем было не до него, и Лева очень хорошо понимал почему.
Ежедневно он внимательно следил за криминальными новостями. Было понятно, что климовских щемят по всем фронтам и окончательный разгром уже не за горами. Не было дня, чтобы деятельность климовской братвы не мелькала в криминальных новостях, при этом каждая из этих новостей носила пораженческий характер:
«…два человека, погибших во взорванном автомобиле, числятся экспедиторами некоммерческого объединения «Прогресс».…
«…произошла массовая драка между членами спортивного клуба «Единство» и работниками овощного рынка. По предварительным данным, один из спортсменов погиб, еще пятеро в тяжелом состоянии находятся в больнице…»
«…на складе была обнаружена крупная партия наркотиков. В настоящий момент правоохранительные органы выясняют, кто хозяин складского помещения. По предварительным данным, ранее склад принадлежал известному московскому бизнесмену Клименчуку по кличке Клим, застреленному неизвестными лицами в конце прошлого года…»
«…после очередной плановой проверки казино было закрыто, и его работа приостановлена до окончательного выяснения всех обстоятельств незаконной деятельности предприятия…»
Было несложно понять, что конкуренты воспользовались хаосом и неразберихой в стане климовских и откровенно захватывают контроль над наиболее доходными «полянами», без особых усилий оттесняя людей Грига, влияние которого в команде стремительно таяло.
При желании Лева мог в любой момент отлучиться из госпиталя, но он предпочитал этого не делать, оставаясь «тяжелобольным» подальше от набирающих обороты драматических событий. За отдельную плату ему персонально готовили вполне приличную еду, и Кац впервые за много лет наслаждался покоем, неспешными дневными прогулками по больничному парку и дорогим коньяком в обществе своего друга главврача или кого-то из симпатичных дежурных врачих, преимущественно в вечернее время после сеанса массажа.
В то время как Григ истерически метался из крайности в крайность, пытаясь удержать стремительно разваливающуюся империю, Лева спокойно и методично обдумывал дальнейшие шаги своего исчезновения. Одним из этапов этого многоступенчатого процесса было приобретение надежных документов на новое имя, и он точно знал, к кому с этим щекотливым вопросом можно обратиться. Напялив на нос очки, Лева приступил к изучению своих старых записных книжек с пожелтевшими страницами. Наконец он нашел нужную запись и тихо пробормотал: «О! А вот наконец и Яшка Седов!» Его лицо мечтательно расплылось в довольной улыбке от счастливых воспоминаний бесшабашной молодости.
