– Меня зовут Алексей, простите, но ничем не могу помочь. Сегодня ночью Семен Борисович умер. Его тело час назад увезли в морг.
– Вот же черт! Мои соболезнования и всякое такое… – досадливо воскликнул Клим. – Слушай, Алексей, мне надо понять, кто к нему вечером приходил. Ты помнишь хоть что-то, о чем они разговаривали? Может, звучали какие-нибудь имена?
– Да нет, – задумчиво проговорил Леха.
– А не звучало ли в разговоре такое погоняло Фикус, не помнишь? – спросил Клим, наливая в стакан оставшуюся в бутылке водку и залпом проглатывая содержимое.
– Нет, – изумленно проговорил Леха. От этого вопроса он присел на стоящий рядом стул и растерянно начал тереть лоб, пытаясь понять, откуда Клим может знать о Фикусе.
– А ты же говорил, что ты при Семе постоянно был два последних года. Так? А раз так, то ты мне скажи, были ли у Семы за последнее время с кем-нибудь терки? – пьяно покачиваясь, прорычал Клим.
. – Я знаю обо всех конфликтных ситуациях Семена Борисовича, – важно проговорил Леха.
– Ну так поделись! – заорал Клим.
– Во-первых, Семен Борисович полгода конфликтовал с домоуправлением по поводу неправильного начисления за электроэнергию, во-вторых, у него был спор с одним из соседей по дачному участку, который незаконно перенес забор на его территорию. А кроме того, одна девица утверждала, что она его дочь, и пыталась отсудить у него полквартиры. Но адвокат, нанятый Семеном Борисовичем, ей объяснил, что она не имеет на жилплощадь Семена Борисовича никаких прав. После этого та девица исчезла. Был еще один скандал с соседом по поводу…
– Все, заткнись! – заорал Клим. Неужели Сема на старости лет на самом деле превратился в овоща, воюющего за забор на дачном участке? В это как-то не верилось. Сема Седой, которого он когда-то знал, быстрее закопал бы соседа под тем самым забором, чем начал бы какую-то дурацкую тяжбу. Но уж слишком уверенно этот Алексей говорит обо всех Семиных войнах. Похоже, он действительно был в курсе его жизни. «Видать, старик и в самом деле на старости лет выжил из ума!» – со смешанным чувством жалости и брезгливости подумал Клим.
– Ладно, я понял, – проворчал Клим и швырнул трубку. Но она тут же заверещала, тревожно вибрируя. Клим схватил ее и услышал голос Чукчи, водителя второй группы, оставшейся возле дома Борисыча. Чукча начал что-то невнятно быстро тараторить, но Клим прервал его яростным криком: «Срочно домой! Потом все расскажешь!» И, опустившись на кровать, он с опаской покосился на телефон, словно тот был источником всех его неприятностей.
Леха сидел на стуле и не мигая смотрел в стену. Ему вспомнилось, как в детстве, очнувшись после аварии, он узнал, что его родители погибли. Как он ревел, когда до него наконец дошло, что матери и отца больше нет, и как вдруг появился Борисыч, который, смущаясь, неумело обнял его и тихо проговорил: «Ничего, парень, ничего! Без потерь жизни не бывает. Мы с тобой справимся с этой бедой, увидишь». И в тот момент Леха остро ощутил, что этот незнакомый худощавый мужик, излучающий уверенность и внутреннюю силу, его действительно не бросит, не предаст и не оставит в беде одного. «Борисыч, Борисыч!» – с болью в голосе пробормотал Леха и смахнул появившуюся в уголке глаза слезу. Несмотря на то что он уже давно был готов к тому, что старика скоро не станет, и они многократно без лишнего драматизма обсуждали все нюансы, которые могут возникнуть после его кончины, все равно смерть Борисыча оказалась для Лехи неожиданным тяжелым ударом.
Подполковник Неменялин сидел в пижаме на кухне и вытряхивал в стакан с водой капли валерьянки из темно-коричневого пузырька. В какой-то момент он вдруг понял, что уже давно трясет пузырек чисто автоматически. Взяв стакан, он, морщась, принюхался к содержимому, вздохнул и отодвинул его в сторону. Затем поднялся, усталой шаркающей походкой подошел к холодильнику, извлек из него открытую бутылку водки и тарелку с нарезанной колбасой. Две рюмки водки подействовали более эффективно, чем стакан с валерьянкой.
Ночной звонок Гулевского поверг Леонида Петровича в шок, прервав на самом интересном приятный легкий сон. Все превентивные меры, направленные на стабилизацию эскалации насилия в городе, оказались тщетны. На автозаправке на выезде из города опять произошла бойня. Убито четверо человек, по предварительным данным, только что прибывших из Москвы.
«И наверняка след опять приведет к этому вознесшемуся до небес ублюдку Климу. Да что же это происходит, что их всех сюда тянет, словно тут медом намазано? Надо срочно поднимать все старые дела, связи и подробнее выяснять все о деятельности Клима в Глуховецке. Все приходится делать самому, положиться не на кого. И Гулевский какой-то странно притихший вернулся из Москвы. Словно был не на совещании областных замов, а на похоронах. Может, что-то недоговаривает?» – рассматривая пустую рюмку в руке, подумал Неменялин.
