– Да, у него было два здоровых тяжелых чемодана, – ответил Федор. – Ну так вот, дня через два или три он вечером заявляется ко мне. Рожа поцарапана, весь грязный, брюки порваны, хромает. Что случилось, не говорит, только рукой махнул, мол, ерунда. А потом заявляет, что хочет купить мою тачку, и кидает мне пачку долларов. Ну а на следующий день весь город гудит. На Ветрянке произошло убийство каких-то приезжих мужиков из Москвы, и вроде убийца был маленького роста. Тут я и подумал: а не Олег ли причастен к этим убийствам? А он мне вечером перезванивает и говорит, что если вдруг о нем кто-нибудь меня будет спрашивать, то мне лучше держать язык за зубами. Я говорю: приезжай и забирай нафиг свою сумку, не хочу быть замешанным в твои дела. А он мне: плевать на сумку, потом разберемся, а сейчас будет лучше, если я свалю из города на какое-то время. Даже посоветовал, как это сделать, не привлекая внимания. В авиаполку, возле Валентиновки надо найти прапорщик Виктора Соколов, сказать ему, что от Астахова Игоря Николаевича, и он может куда угодно за бабки отправить самолетом без лишних формальностей.
Астахов с Валерой быстро удивленно переглянулись.
– Ну, продолжай дальше, – ледяным тоном проговорил Игорь Николаевич. Федор тяжело вздохнул и продолжил свою историю:
– Я позвонил своему шефу Руслану и говорю, мол, еще немного отлежусь, а он мне тут и вываливает, что обо мне какие-то приезжие бандиты наших мужиков расспрашивали, а потом еще и милиция. Тут я окончательно понял, что с этим Олегом я вляпался в какую-то очень мутную историю. Тогда я залез в его сумку и обнаружил там сто тысяч долларов. Позвонил Маше и все рассказал, тогда мы и решили бежать к ее дяде, – закончил грустно Федор, глядя на Астахова. Тот задумчиво помолчал, а затем, улыбнувшись, проговорил:
– Знаешь, дружок, кое-что не вяжется во всей твоей стройной истории. Дело в том, что я неплохо знаю Слона и никогда не поверю, что он какому-то незнакомому человеку оставил на хранение сто штук. Это, во-первых, а во-вторых, он бы быстрее тебя удавил как ненужного свидетеля, чем стал бы помогать советом, как убраться из города. Ты, видимо, что-то забыл мне еще рассказать про чемоданы, верно? – и Астахов повернулся к Валере. Тот едва заметно кивнул, подошел к Маше и приставил дуло к ее коленке. Девушка побледнела и, словно парализованная, в ужасе уставилась на прижатый к ноге ствол винтовки.
– Я буду считать до трех, и, если ты ничего не вспомнишь, она лишится ноги, – медленно проговорил Игорь Николаевич, глядя в упор на Федора.
– Нет, не надо, не делайте этого! – заорал Федор. – Я, кажется, знаю, где могут быть чемоданы, – при этом Федор вскочил и, вытянув просительно руки, направился к Валере. – Только не стреляйте, я вас умоляю! – Валера левой рукой наотмашь врезал ему по лицу, и Федор, вскрикнув, отлетел к кровати. Именно на подобный эффект он и рассчитывал. Продолжая что-то умоляюще говорить, он вытянул правую руку вперед, а левой оперся на край кровати. Затем его левая рука незаметно скользнула под матрас.
– Я думаю, что чемоданы находятся где-то в подвале моего дома. Прошу вас, только уберите оружие от Маши! Умоляю вас! – протараторил Федор, нащупывая дрожащей левой рукой холодную рифленую рукоятку макарова под матрасом. В это время неожиданно подал голос Яков Борисович:
– Послушайте, я пожилой человек и не представляю для вас никакой угрозы, у меня жутко затекли руки, могу я их опустить? И мне кажется, вам стоит отпустить Машеньку, она тут действительно ни при чем!
