Вот так и получилось, что Леонид Трегубов устроился завотделом в «Инвестком» и пригласил Игоря. Вообще-то Игорь не очень хотел в «Инвестком», с корпорацией у него имелись давние счёты. Если бы в «Инвесткоме» существовал чёрный список, Игорь, вероятно, оказался бы в нём.
Выяснилось, однако, что никакого чёрного списка не существует в природе. Заведующая Перовским отделением – ещё несколько недель назад она работала главным экспертом на Чистых прудах и не очень понимала, в чём состоит её новая работа, – с Игорем была чрезвычайно приветлива: «Вы опытный человек, умеете работать. Леонид мне о вас рассказал. Желаю удачи». И всё, никаких инвестиционных сделок, деталей, никакой информации, будто Игорь всю жизнь проработал в «Инвесткоме». Леонид тоже молчал. Вскоре стало ясно почему – недели через две он перешёл в «Миэль». Игорь встретил его года через три. К тому времени Трегубов давно ушёл из «Миэля» и подвизался на государственной службе. «В нашей стране лучше всего быть чиновником, – со знанием дела самодовольно изрёк он. – Главное, ладить с начальством».
Секретарша – она в отделении б'oльшую часть времени оставалась за главную – дала Игорю подписать трудовой договор. Как он и ожидал, Игорь уже знал немного местные порядки, в одном экземпляре.
– Положено в двух, – напомнил Игорь, – один хранится в «Инвесткоме», другой у меня.
– У нас положено только в одном, – отрезала секретарша. Девица была из породы дрессированных исполнителей, не привыкших подвергать сомнению распоряжения свыше, спорить с ней казалось бесполезно. Не согласен, уходи.
Дежурств Полтавскому сразу дали много, однако дежурства оказались исключительно странные: телефон звонил почти непрерывно, но это не были звонки от потенциальных клиентов. По дежурному телефону звонили эксперты, разыскивавшие друг друга и заведующую, которой никогда не оказывалось на месте, секретарша болтала с кавалерами, звонили домой и из дома. Вообще жизнь в отделении текла удивительная: люди бродили по коридорам, стояли группами, часами курили на ступенях у входа, обсуждая текущие новости, клиентов практически не было, лишь изредка кто-то заходил на консультацию и совсем уж редкие счастливцы заключали договоры. Перекусить в Перовском отделении было негде. Раньше в Москомрегистрации имелась большая столовая, единственная на весь район, – теперь на её месте располагался «Инвестком». В восемнадцать часов в Москомрегистрации закрывали центральный вход. В «Инвесткоме» имелась вторая дверь, но никто не удосужился сделать вывеску и повесить объявление, клиенты об этой двери не догадывались, в вечерние дежурства эксперты сидели, как в бункере, в полной тишине. За два месяца Игорь почти ни с кем не познакомился. Да и с кем знакомиться, если люди постоянно менялись? Лишь немногие ожидали, что что-то изменится. Игорь тоже ожидал, а пока старался бывать в «Инвесткоме» пореже, приходил только на дежурства. Работал один Гейдар. Игорь не был любопытен и общителен, но и до него доходили слухи: Гейдар – азербайджанец, на него работают родственники, чуть ли не вся диаспора… Одни говорили с завистью, другие почти с восторгом… Сейчас Игорь корил себя. Его, как это часто с ним бывало, подвело отсутствие любознательности. Разговоры про Гейдара он пропускал мимо ушей. Не узнал, что Гейдар проводит инвестиционные сделки. А ведь не только по углам про Гейдара говорили, но и лекторы тоже… Эти не прямо, намёками… Игорь слушал – и ничего не понял… из-за жоп…
Собственно, лекторы и стали главным впечатлением за два месяца, проведённых в Перовском отделении…
Игорь нередко задумывался о том, как устроен «Инвестком». Вроде новорусская фирма, хитрая. Не платит налоги, зарплаты – по липовым ведомостям, трудовые договоры – в одном экземпляре, то есть риэлторы у неё на крючке, и она, если что, их подставит. Все документы хитроумно составлены юристами, естественно, в пользу «Инвесткома». А с другой стороны, что-то было в «Инвесткоме» советское, а может, новорусское перемешалось с советским, не разберёшь. Во-первых, план. Плановый отдел на целый этаж в главном офисе на Щербаковской во главе с бывшим госплановским чиновником. И система советская: каждому отделению спускается разнарядка. Тоже, как в Советском Союзе, – с потолка… или нет, от достигнутого. Или, скорее, от желаемого. То есть вечный рост. Всё по-прежнему, только компьютеры вместо арифмометров. Во-вторых, идеологическая работа. Когда стало ясно, что Перовское отделение тонет и занимает место в самом хвосте, прислали нового командира – Кулика, но главное – лекторов…
…Кулик, главный менеджер, брошенный на прорыв, был поначалу малозаметен. Пообещал побеседовать с каждым риэлтором персонально и объявил с завтрашнего дня лекции: строго обязательно, вплоть до увольнения. Он, видно, верил в магическую силу этих лекций – и заперся на время за бронированной дверью.
