— Я творческая личность. И не могу работать по вашему дурацкому графику, — вскакивает Доминика с кресла и зло смотрит на Олю.
— Не можешь работать, так катись отсюда, — моя подруга тоже не сводит злого взгляда с неё.
— Да, пожалуйста, — Доминика начинает копаться в ящиках стола и достаёт оттуда бумагу. — Я уйду, но сама. И все будут знать, что я ушла, а не ты меня уволила.
Девушка со всей злостью выводит ручкой заявление по собственному желанию и одновременно что-то ворчит себе под нос.
— Забирай, — швыряет Доминика бумагу, хватает свою сумку и, отталкивая меня, вылетает из кабинета.
РОМАН
Оля выдыхает и опускается в кресло. Замечаю на её лице слабую улыбку.
— Всё получилось.
— Вот видишь, а ты боялась, — говорю я. — Хотя от этой дамочки всего… да чего угодно можно было ожидать. Могла и пепельницей пульнуть напоследок.
Мы тепло прощаемся с подругой, и теперь я с чистой совестью выхожу из здания. Подойдя к машине, я ещё раз смотрю на окна. Оля машет мне рукой на прощание.
Настроение просто отличное. Я открываю дверь своего чёрного авто и сажусь за руль. В эту секунду начинает звонить телефон. Конечно же, это мой любимый зам.
— Миха, здорово, — приветствую я, отвечая на телефонный звонок.
— Здорово, Ромео, ты скоро приедешь? А то тут без тебя делать нечего, — заявляет мне друг.
— Это с каких таких пор на работе у нас делать нечего? Ты на голову мне сел и ножки свесил, — возмущаюсь я.
— Не ори только, и так голова болит. Наверное, погода меняется, — жалуется мне друг.
— Это от ночных тусовок у тебя голова болит. Скоро буду, так что готовься трудиться, тунеядец, — отвечаю я ему.
— Между прочим, я выполнял твое поручение. Так что больше можешь не бояться Леночки, — довольный собой заявляет мне друг.
— Ага, я тебе ещё грамоту вручу, дома в рамочку повесишь, — говорю я и слышу, как друг заливается смехом.
Через сорок минут я уже сижу у себя в кабинете и спокойно пью свой кофе. Параллельно проверяю отчёты за последний месяц. Резко дверь в мой кабинет открывается, и ко мне с криком забегает Миша.
— Ромка, спаси меня. Они меня сейчас разорвут.
Друг растерянно оглядывается по сторонам.
— Миша, что случилось? — шокировано смотрю на него.
— Некогда объяснять, — говорит он и начинает прятаться ко мне под стол.
Я настолько удивлен, что даже не пытаюсь его остановить.
— Что ты натворил?
— Ах вот ты где, кобель, — в кабинет забегает разъяренная Елена Павловна и швыряет со всей силой папку с какими-то бумагами в друга, который не успел спрятаться в свое укрытие.
По счастливой случайности Миша укрывается за спинкой моего кресла, а папка прилетает мне прямо в лоб.
— Вы с ума все тут посходили, — не выдерживаю я этого дурдома.
Теперь ко мне в кабинет влетает не менее злая наша бухгалтер Виолетта Аркадьевна. Девушка, долго не думая, хватает за волосы Елену, да так сильно, что последняя начинает вопить от боли.
— Какого вы здесь, устроили? — ору всё так же громко я, но теперь ещё пытаюсь расцепить девушек.
— Эта коза у меня мужика увела, — орёт Виолетта.
Я кое-как оттаскиваю её в сторону и сажаю в своё кресло. В кабинет осторожно просовывает голову моя секретарь.
— Роман Сергеевич, а что тут случилось? Вы так кричали, — хлопает своими большими глазами она.
— А вы ещё, наверное, Анна, хотите услышать, как я кричу. Где вас носит опять? — ору я на девушку. — Почему в приемной проходной двор?
— Я, я… — Аня не может мне нормально ответить.
— Я пойду, поработаю, — где-то из-за угла комнаты я слышу голос Миши.
— Стоять, работничек. Ты мне сейчас объяснять будешь, что за бабские бои ты тут устроил.
— Вообще-то мы не бабы, а женщины, — возмущается бухгалтер.
Я зло перевожу взгляд на неё, и она тут же отворачивает голову к окну.
— Анна, я вас не задерживаю, — обращаюсь уже более спокойным голосом к секретарю. — И дверь закройте за собой.
Анна извиняется и плотно закрывает дверь.
— А теперь я вас всех внимательно слушаю, — обращаюсь я к троице, усаживаясь в своё кресло.
РОМАН
— Эта вот, — тычет пальцем на Виолетту Лена. — Увела у меня Мишу.
— Нет, это она у меня Мишу увела, — вскакивает с моего кресла бухгалтер. — Мы с ним пожениться собирались. Он мне обещал. И вообще я от него беременна.
Я удивленно изгибаю бровь и перевожу взгляд на друга. Миша всё также стоит в дальнем углу весь побелевший и не может ни слова вымолвить.
Это не офис, а мексиканский сериал какой-то. Или мелодрама на первом канале.
— Михаил Викторович, — обращаюсь я к другу. — Можно услышать вашу версию событий? Или вы дар речи потеряли?
— Ром, они врут. Обе, — лепечет как маленький мальчик Миша. — И не может она быть беременна. Я-то в своем уме был.
Я с трудом сдерживаю смех. Кому расскажешь, не поверят.
— Ясно, а вы, дамы? — обращаюсь я к девушкам. — Ладно… этот. Но вы что, не знали кто он? Кажется, все в курсе его подвигов. Неужели вы думали, что кто-то из вас его изменит. И — О! Чудо! — он вдруг решит жениться.
— Если бы не эта курица, — обиженно говорит Виолетта, — у нас с Мишей всё было бы хорошо.