Северная дивизия славилась быстрыми маршами — почти все ее бойцы ездили верхом и вскоре Хуан и Панчо, служившие посыльными при одном из подразделений, тоже получили по небольшой лошадке. Поначалу было трудно, и Хуан все время посмеивался над «белоручкой», но мало-помалу Панчо выучился чистить, седлать и кормить лошадь, а ко времени взятия Торреона стал отличным наездником.
За Торреоном генерал Вилья взял Сан-Рафаэль, за Сан-Рафаэлем — Сальтийо и двинулся в обход через Паредон, но федералы, как тут называли правительственные силы, выслали навстречу целых шесть тысяч человек. Помеха не так чтобы очень большая, но армия могла выиграть время и понастроить вокруг Монтеррея укреплений.
В перестрелках Панчо и Хуан бывали и раньше, но настоящее боевое крещение они приняли у микроскопического селения Азуфроста. Невысокие горы синели на горизонте и зеленели поближе, лениво встающее солнце освещало равнину с небольшими холмами и проплешинами желтой земли меж зарослей колючего чапараля. Вдоль дороги торчали несколько белых зданий католической миссии и домиков, откуда жители сбежали, едва заслышав о приближении воюющих сторон, а на возвышенности в стороне поблескивала биноклями ставка генерала Вильи. Командиры разглядывали поле сражения, где выдержавшие первый натиск федералы спешно укрепляли батареи.
Мальчишки, оба верхом, стояли чуть ниже, косясь на генерала в ожидании приказов и нервно проверяя, хорошо ли приторочены к седлам одеяла-серапе, затянуты ли ремешки шпор и подпруги. Чтобы перебить тянущее чувство внизу живота и успокоить сердце, которое билось то часто, то медленно, Панчо застегнул до горла видавшую виды полотняную куртку, доставшуюся ему при дележе трофеев в Торреоне, еще раз подогнал ремень карабина и поводья. Рука сама раз за разом пересчитывала тридцать патронов в висевшем через левое плечо бандольере — все для того, чтобы не начать неудержимо болтать, показывая свой страх.
— Бить по дороге! Не дайте им подвезти снаряды! — раздалось с холма.
Смуглый до черноты мексиканец с пиками усов вразлет, весь перепоясанный патронташами, кинул руку к сомбреро и галопом скатился с холма. Через несколько минут пушки вильистов заговорили чаще и громче — орудия Северной дивизии были объектом неустанной заботы генерала и поводом его законной гордости. Он вообще демонстрировал неожиданные подходы и умения для человека с происхождением из пеонов, минимальным образованием и разбойной молодостью — глубокие рейды кавалерии, санитарные поезда, мощная артиллерия…
— Мой генерал! — отсалютовал взмыленный посыльный. — Федералы теснят Ортегу!
— Фелипе, — повернулся к свите командующий, — усильте правый край!
Он еще раз поднес бинокль к глазам и долго глядел на распадок Дельгадо, откуда, согласно замыслу, в тыл федералам должна ударить кавалерия посланного в обход Родольфо Фьерро. Там, за спинами солдат правительственных войск, мобилизованные пеоны вовсю махали лопатами, вгрызаясь в сыпучую мексиканскую землю. Еще немного — и там пролягут траншеи, выбить федералов из которых конники не смогут…
— Огонь на левый фланг, не дайте им вырыть окопы! Черт побери, где Родольфо? Эй, chikos[2], а ну пулей за этим лентяем! Передайте полковнику, чтобы поспешил, иначе упрется в окопы!
Хуан тут же закинул карабин за спину, хлестнул лошадь и радостно завопил, скрываясь в тучах пыли:
— Панчо, за мной!
Панчо замешкался, но тут же поскакал следом, чихая и стараясь придерживать карабин, чтобы не бил по спине. Едва устроив железяку, он вдруг понял, что в обход они не успеют, и заорал Хуану:
— Стой! Стой!
— Чего тебе? — слегка притормозил и дал нагнать себя напарник.
— В обход не успеем, надо наперерез!
— Там же федералы… — оторопел Хуан.
— Проскочим у них под носом!
— Если нас убьют, мы не выполним приказ! — продолжал цепляться Хуан.
— А если мы поскачем в обход, убьют людей Фьерро!
— А пушки?
— Никто не будет стрелять по двум всадникам! — настоял Панчо.
Хуан несколько побледнел, но кивнул и повернул лошадь в сторону распадка.
Справа от них вовсю грохотал бой, с противным вжиком высоко над головой пролетали шрапнельные пули. В центре равнины, над Азуфростой, поднимался столб черного дыма, но федералы крепко держались за стенами миссии Пресвятой Девы Гваделупской, отбивая одну атаку за другой и выкашивая вильистов пулеметами и орудиями.
На поле перед поселком кучами грязного тряпья здесь и там валялись убитые, между ними вспухали фонтанчики пыли, выбитые шальными пулями. Ветерок мотал над равниной пороховую гарь, запахи горячего металла, густеющей на солнце крови и конского пота.
