Самира вздрогнула, подвинула миску ближе и принялась торопливо есть. Она машинально жевала полуразмякшую лапшу, с усилием глотала ее, пресную и безвкусную.
– Ты знала, чем занимается твой муж? – полюбопытствовал Док.
– У него рынок, – нерешительно сказала Самира. – Покупает товар, потом продает…
– Брось, – перебил ее Док, скорчив физиономию. – Твой толстяк держал на даче своих земляков, которые пахали на него за миску вот такой же точно лапши, которую сейчас жрешь ты. Некоторые умерли, многие заболели, а тех, которые пытались бежать, твой драгоценный Джафар сажал на цепь, как собак. На рынке, который держит твой муж, распространяют наркоту. Там живут и работают нелегалы. Многие из них совершают преступления. Только не говори, что впервые слышишь об этом!
– Нет, – прошептала Самира.
Пластиковая вилка в ее руке задрожала, а глаза наполнились слезами.
– Нет, Джафар не такой.
– Такой. – Док злорадно улыбнулся. – А знаешь, что он делал в девяностых? Приторговывал оружием, фальшивой ювелиркой и порнухой. Кутил в ресторанах со шлюхами. Крышевал бизнес. Из-за него гибли хорошие люди, детка.
Самира закашлялась, сгорбилась. Руки, распухшие от скотча, сотрясала мелкая дрожь.
– У него есть куча любовниц, – продолжал Док. – Я бы показал тебе фотографии из сауны, но боюсь, что у тебя начнутся преждевременные роды после этого. Уж слишком хорошо картинки получились.
– У Джафара есть деньги, – с трудом выдавила Самира. – Он заплатит, сколько нужно, только отпустите меня. Прошу вас.
– У твоего мужа ничего нет. На нем висят уголовные дела, за которые ему светят большие сроки. Он сейчас не интересен никому, кроме тебя и нас.
Лицо женщины накрыла тень страха.
– Что вы хотите с ним сделать? Убить? У нас дети, они останутся без отца! – с мольбой воскликнула она.
Док засмеялся.
– Велика потеря. Ты не доела свой ужин, – напомнил он, ткнув пальцем в остывающую миску.
Самира молча посмотрела на бледно-желтую лапшу, которая почему-то напомнила ей клубок полудохлых червей.
– А я видел ваш дом, – вдруг сказал Док, перестав улыбаться. – У меня никогда такого не было. Лишь однушка в старой хрущевке. Как вам наше угощение, кстати? Понравился торт?
– Торт? – недоуменно спросила она, вскинув брови.
– Именно. «Шоколадная нежность», – подтвердил Док. – С сюрпризом внутри.
В какой-то миг в глазах Самиры скользнуло понимание. Она выпрямилась, непроизвольно отодвинула от себя миску.
– Извините, мне плохо.
– Конечно, плохо. Не угодил я вам с тортиком, да? Имей в виду, если тебя вырвет, то я заставлю все убирать. – Он хотел сказать что-то еще, но в это время затрезвонил его мобильник.
Док поднес телефон к уху.
– Да, все нормально, – сухо сказал он. – Да. – Его брови сдвинулись. – Это точно? – Несколько секунд он молча слушал кого-то.
Самира с нарастающей паникой смотрела, как на виске мужчины билась голубоватая жилка, а на скулах играли желваки.
Когда разговор был окончен, Док молча сунул телефон в карман.
– Мне надо отъехать, – процедил он, поднимаясь из-за стола. – Часа через два вернусь. Ты побудешь одна, но я должен быть уверен в том, что не наделаешь глупостей. – С этими словами он взял с подоконника новую упаковку липкой ленты.
Самиру обуял ужас.
– Нет, – взмолилась она, когда Док потащил ее обратно в спальню. – Не надо, пожалуйста!
Слезы ручьем хлынули из глаз женщины, но Док молча втолкнул ее внутрь и силой усадил на пол.
– Я… у меня могут начаться роды, – сказала она и всхлипнула. – Вы не можете…
– Тогда тебе остается только молиться, – пропыхтел Док, заматывая ей ноги.
Когда с этим было закончено, он занялся руками пленницы, прикрутил их к батарее.
– Не надо, – сказала Самира и опять заплакала. – Мы умрем! Я и мой ребенок!
Док озабоченно посмотрел на окно. Возможности дотянуться до него у пленницы не было, но она могла позвать на помощь, а крик мог кто-нибудь услышать. Этого он допустить не собирался.
Самира поняла, что этот негодяй собирается заклеить ей рот, и задрожала. Ребенок внутри тревожно завозился, начал толкаться ножками. Женщине казалось, будто он осознавал, что с его мамой происходит что-то нехорошее, но по вполне объяснимым причинам ничего поделать с этим не мог.
– Тсс, – прошептал Док, с треском отдирая липкую ленту от рулона. – Вы сами виноваты в том, что происходит.
Самира беззвучно плакала, с мольбой смотрела в глаза своего мучителя. В них не было ничего, кроме ожесточенной сосредоточенности. Вскоре он ушел и закрыл дверь на замок. Она осталась одна.
После трагедии, разыгравшейся в камере для допросов, отделение полиции напоминало улей, в который любопытный мальчишка ткнул палкой. Трупы убийцы и оперативника были отправлены в морг, предварительно тщательно описаны и сфотографированы. Раненого сержанта «Скорая» увезла в больницу. Представители прессы пронюхали о жареной новости и слетались к околотку, как мухи на сладкое.
