забудь об Одуванчике, - говорит он бесстрастно. Я поворачиваюсь и вглядываюсь в лицо
Янга. Ему все равно, на самом деле. Он всегда таким был, и я не удивляюсь. – Двигайся
дальше.
- Ты бы двигался, окажись Реми твоей сестрой?
У Джеда острый взгляд – прокалывает, как ножи.
- Меня бы это вряд ли остановило.
- Жуть. Ты извращенец.
- Да нет, просто я ее люблю. Я бы любыми способами пытался доказать, что это вранье.
А если бы не вышло, - он хмурится, - Наверное, позволил бы ей выбирать, что делать. Но
Ксана не заслужила такого рвения с твоей стороны, дружище.
- Это мне решать.
- Просто говорю, что она лживая…
- Не продолжай, если не хочешь нарваться на кулак, - рычу я. Джед смеется – холодно и
мерзко. Когда он так смеется, его в полной мере можно назвать маньяком с большой буквы
М. Он разводит руками.
- Ладно, как хочешь. Ты и сам знаешь о ней все, что нужно. А вообще, я бы спросил у
твоего папочки, какова правда.
- И как ты предлагаешь сделать это? – мне хочется плеваться ядом, и я едва сдерживаю
себя, чтобы не начать биться головой о стены, - Когда я убил его в первый раз, при нем даже
охраны толком не было. Плюс, тогда он мне вроде как доверял. Теперь он под куполом, наверняка под серьезной охраной гасителей, и Элия Стоук сторожит его как Цербер.
- Когда нас с тобой останавливали гасители? – усмехается Джед, - Или эта старая
мегера? Я бы сам выпотрошил ее до костей, если бы не Реми. Она хочет поговорить с ней. Не
знаю, для чего.
- Может, хочет спросить, почему мать была такой сукой. Я бы тоже спросил, но и так
знаю – папаша настоящий ублюдок просто от природы.
36
2
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
Джед снова смеется, но уже более добродушно. Почти как в старые добрые времена.
- Классно поболтали, - говорит он, поднимаясь и похлопывая меня по плечу, - Надеюсь, будет еще возможность. Мне нравилось с тобой дружить, Нойр.
- Да, Янг, - вздыхаю я, - Пожалуй, аналогично.
(К)
Я чувствую себя грязной.
Это ощущение такое явственное, что мне хочется срочно бежать в душ, чтобы смыть с
себя всю ту мерзость, что накопилась за многие годы. На мне есть все: ложь, предательство, ответственность за невинные смерти близких мне людей и, конечно, любовь к собственному
брату.
Пока я сижу на больничной койке, но уже скоро встану и захочу найти Себастьяна. Но
что я ему скажу? Что мне жаль? Или что уже ничего нельзя изменить? Да, изменить ничего
нельзя. И от этого еще хуже. Необратимые процессы режут похлеще ножей.
Рассматриваю поцарапанные руки, когда в больничный отсек входит Зейн. Он одет в
черный свитер и джинсы – слишком неприметная одежда для такого человека, как он. В
прошлой жизни он был тем еще франтом. Он улыбается краем губ, когда замечает, что я не
сплю.
- Надо же, ты еще в постели, - говорит он, театрально прикладывая руку к сердцу, - Я в
шоке.
- Ну, все равно мне больше нечем заняться.
Он подходит ближе к койке и осматривает мою голову, дотрагиваясь холодными
пальцами до лба, на котором есть ссадины, а затем проверяя затылок. Наверное, я сильно
шарахнулась о стену, раз он так волнуется. Я внимательно наблюдаю за Зейном: он на самом
деле очень симпатичный и хорошо ко мне относится. Возможно, раньше я считала его
занозой в заднице и криминальным типом, но после того, как он кинулся вместе с Китом на
защиту ребят и меня, я, можно сказать, стала его уважать.
- Ой, только дырку во мне не прожги, - бурчит он, заправляя растрепанный волос мне за
ухо. На губах у него играет озорная ухмылка. Я вздыхаю. На душе так паршиво, что даже
улыбнуться в ответ я не могу.
- Как там Кит? – спрашиваю я. Теперь наступает его очередь стать серьезным и
вздохнуть. Зейн присаживается на табурет, на котором не так давно сидел ошарашенный
Себастьян, и говорит:
- Плохо. Врать не стану, у него мало шансов.
- Черт.
Прикрываю ладонями лицо. Не хочется снова разрыдаться, особенно на глазах у Фрая.
Он не осудит, но все же. Часто дышу, пытаясь успокоиться. Кит был мне другом, очень
36
3
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
хорошим другом. Еще он отличный солдат, лидер. Его все любят, в отличие от меня. Если он
умрет, вина снова будет на мне.
- Сколько ему осталось?
Зейн пожимает плечами.
- День, если повезет. Травмы слишком серьезные, здесь я не смогу их залечить.
- А если мы попадем в Акрополь? – спрашиваю я, глядя в ореховые глаза. Зейн шумно
выпускает воздух изо рта. – Он не доживет до этого, да? Зейн, скажи мне. Пожалуйста.
- Не доживет и до завтра, Ксана, - отрезает он, и это как удар в самое сердце. Кит
Мейсон умрет в ближайшие часы, и я ничего не могу с этим поделать. Разве это справедливо, что я еще жива, а он погибнет? Из глаз все-таки катятся предательские слезы, и я быстро
стираю их тыльной стороной ладони. Покачиваю головой, мысленно отрицая тот факт, что
Кит может умереть сегодня. Я не могу поверить в такую реальность.
- Можно мне увидеть его?
- Я думаю, что тебе пока не стоит делать резких движений, - говорит Зейн тоном
доктора. Я беру его за руку. Она у него холодная. Смотрю в лицо, покрытое мелкими
