на уровень выше нее. Глаза сестры лучатся, почти сияют, и мне становится любопытно, кто
же так осчастливил ее.
- Гуляла, - отвечает она, направляясь в гостиную. Иду за ней. Мне ужас как хочется
рассказать ей о произошедшем, но всю неделю не выдается шанса. Сейчас самое время. Она
разбирает какие-то вещи, выкладывает их из рюкзака. Слышу, как она напевает.
- Ты сошла с ума, - констатирую я, и мое любопытство пересиливает желание рассказать
о поступке матери. Может, Реми и не стоит знать об этом. Она очень впечатлительная.
Рассказать позже?
Сестра оборачивается и смотрит на меня.
- Почему это?
- Напеваешь под нос, таинственно улыбаешься. Что происходит? Если бы я тебя не
знала, то подумала бы, что ты втюрилась по уши.
- Вовсе нет, - отнекивается она, старательно сдерживая улыбку. Усмехаюсь.
- Да точно! Так и есть. Кто он? Я его знаю?
Реми закатывает глаза и спешит пойти наверх. Рюкзак вешает на спину, а в руках
держит коробку с краской.
- Эй, так нечестно, - бурчу я, - Раззадорила и молчишь. Давай, выкладывай.
- Не о чем тут говорить, - бросает сестра, - Я гуляла с подругой.
- Что за чушь. Между прочим, я тебе все рассказываю.
Мы заходим в ее комнату, и я закрываю за собой дверь. Реми кладет рюкзак на кровать, а сама спешит в ванную. Старательно меня игнорирует.
- Что ты делаешь? – спрашиваю я, когда сестра начинает выдавливать темную краску в
небольшое блюдце. Мои брови взлетают вверх. – Перекраситься надумала? С чего вдруг?
12
7
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
- Тяготею к тьме, - ехидно говорит она, продолжая свои действия. Я упираюсь плечом в
косяк и неотрывно наблюдаю за ней, в ожидании, что она что-то расскажет. Но Реми
молчунья. Ее не заставишь болтать попусту. Когда проходит какое-то время, я все-таки не
выдерживаю:
- Ну, Реми, ну пожалуйста, я же изведусь! Расскажи, кто он. Мне интересно.
- Ты его не знаешь, - говорит сестра, смывая краску с волос. Они теперь темно-
каштановые взамен светлым. Ремелин выглядит непривычно, но здорово. Ей идет этот цвет.
Она смотрится в зеркало, проводя пальцами по мокрым волосам, и улыбается.
- Он старше? – не унимаюсь я. Сестра фыркает и протирает голову полотенцем.
- Это важно?
- Просто не могу понять, почему ты упрямишься и не называешь его имя. Тут два
варианта – либо он старше тебя, и это не понравится маме, либо он из низших слоев, что так
же не понравится маме. Будь уверена, это останется нашей тайной. Скажи, молю. Иначе
стану тебя щекотать, пока не расколешься.
Ремелин молча смотрит на меня, будто мысленно проверяет, стоит ли мне доверить
такую страшную, на ее взгляд, тайну. Затем протяжно выдыхает и говорит:
- Его зовут Джед.
- И? Фамилия есть у твоего Джеда?
Реми продолжает сушить волосы, таинственно улыбаясь, и в этот момент в дверь стучат.
Мы вздрагиваем, будто по команде. Дверь открывается, и входит мама. На ней строгое платье
синего цвета с вырезом на спине. Волосы аккуратно уложены, но не убраны в пучок, как
обычно. Она приветливо улыбается нам, что совершенно ей не свойственно.
- Ремелин, - тянет мама, разглядывая новую прическу сестры, - Тебе идет.
- Спасибо, - робко отвечает она, искоса глядя на меня. Я едва заметно пожимаю
плечами, а мама продолжает:
- Сегодня вечером я пригласила на ужин Нойров и Манчини. Надеюсь, вы обе будете
присутствовать.
- Этот ужин имеет важную политическую подоплеку? – спрашиваю я, желая услышать,
что, да, так и есть, и на нем не будут присутствовать
равнодушно отмахивается.
- Нет, просто собрание старых друзей. Их дети тоже будут. Александра, я слышала, что
Данте Манчини пригласил тебя на праздник Милосердия. Это замечательная новость.
- Он не приглашал, - выдавливаю я, старательно пытаясь не вспоминать о сцене в
центре, - Я сама это сделала.
- О, занятно. Что ж, все равно хорошо. Он чудесный мальчик.
Киваю, поддакивая, но на самом деле считаю Данте Манчини снобом и высокомерным
занудой. Ремелин, наконец, приводит волосы в порядок. Мама смотрит на нее с неким
странным выражением на непроницаемом лице, а затем неожиданно мягко говорит:
12
8
Megan Watergrove 2015 INVICTUM
- Ты очень похожа на отца.
Мы с сестрой переглядываемся. С чего вдруг мама стала такой сентиментальной?
Однако спустя мгновение она снова становится собой и выдает:
- Будьте готовы к семи часам. Без опозданий.
И уходит.
- Только мне она показалась странной? – говорю я в пустоту, а сестра хмыкает, снова
проводя рукой по волосам. Они блестят, словно новенький цент. Стараюсь не закатить глаза.
– Ты меня вообще слышишь?
- Слышу. Пора собираться, - отвечает Ремелин, - Думаю, опаздывать не стоит. Хотя бы
на этот раз.
Порываюсь рассказать об измене матери. Серьезно. Почти открываю рот, чтобы
вымолвить эти страшные слова, но замечаю, какая Реми радостная. В этот момент мне
кажется, что разрушать счастье сестры будет просто кощунством. Она неторопливо выбирает
себе наряд, все еще напевая ту странную мелодию, а мне ничего другого не остается, кроме
как промолчать.
Она не узнает о поступке мамы. Никто не узнает.
