Понимая, что дело так или иначе приведёт к мордобою, разумно было переодеться в костюм, вот только, я совсем забыл, что дома у меня ни одного нет. Костюмы и всё прочее, что могло спалить меня раньше времени, я прятал на съёмной квартире. Придётся снова надевать императорские облачения — они, выполнены с расчётом на возможность выхода в открытый космос и ни в чём, кроме аэродинамики не уступали костюму, а под плащом очень удобно прятать оружие.
Отец снова в костюме уже дожидался меня в небе над Арлингтоном*.
— В чём дело, Марк? — спросил он, нахмурившись, когда мы поравнялись. — Что ты скрываешь?
— Дело не в том, что скрываю я, отец, дело в том, что ты скрывал от нас всё это время, — тут же парировал я.
— Я не понимаю… — начал было Нолан, но я его перебил.
— Я знаю, что ты врал мне о Вилтруме всю мою жизнь, тебя отправили сюда не защищать, но захватить Землю. — Вот и всё, Рубикон пройден, пути назад не будет. — Я понял, что как только ты убедишься, что я унаследовал вилтрумитские суперсилы, что жители Земли пригодны для скрещивания, ты начнёшь действовать, потому я скрывал от тебя пробуждение способностей. Чёрт, да я не был уверен, что успею вернуться вовремя, что ты не воспользовался возможностью, чтобы убить Защитников, пока они ослаблены.
А вот теперь он нахмурился во всю силу своих густых бровей. Если бы в Вашингтоне проводили соревнование по нахмуриванию, Нолан, без сомнения, занял бы первое место, он хмурился так старательно, что даже усы шевелились.
— Как ты узнал? — его голос звучал угрожающе, почти как в тот раз, когда он понял, что я не приму его сторону. — Солнечная Система находится в стороне от основных галактических маршрутов, никто здесь не знает о Вилтруме.
Уверен, Сесил тоже с огромным удовольствием послушал бы мой ответ.
— Это уже не важно. Кое-что я понял из твоих книжек — тех, в которых ты описывал свои приключения до попадания на Землю — а кое-что из других источников, но это не главное. Главное в том, что это правда, и что твой долг требует от тебя захватить Землю и передать её в распоряжение империи.
На некоторое время между нами повисло молчание, но, наконец, Нолан выдохнул, кажется, с облегчением, словно сбрасывая давний груз с плеч.
— Да, ты прав. — Признался он. — Не знаю как много ты знаешь о Вилтруме, подозреваю, тебе о нас рассказал кто-то из наших врагов. Но ты прав в том, что империя выбрала Землю, а она всегда получает то, на что нацелилась. Но ты не должен считать нас абсолютным злом, сынок! Да, история Вилтрума не была простой, но мы действительно добились идеального глобального общества. Мы сделали это не легким способом, это случилось не за одну ночь и не в следствие прогрессивных реформ… Нет, чтобы стать господствующей межгалактической империей мы избавились от слабости. Это была самая жестокая гражданская война, какую ты только можешь себе представить, никто не остался в стороне, но, когда пыль улеглась, из пепла старого общества поднялась новая жестокая и непобедимая раса воинов.
«Опять завёл свою шарманку», — я уже слышал всё это однажды, когда застал его за повторным убийством Бессмертного. Видимо он решил, что меня могли попытаться завербовать враги Вилтрума и решил провести собственную агитацию со своей версией событий. Впрочем, гипотетическим вербовщикам даже не нужно было бы врать, ведь Нолан и сам не скрывал империалистический характер политики Вилтрума.
Он снова рассказал, как Вилтрум пришёл к идее межгалактического господства, как они захватывали одни планеты, присоединяя их к своей империи и уничтожали другие — тех, кто оказывал сопротивление — как использовали покорившихся в новых войнах, когда самих вилтрумитов начинало не хватать, и как в итоге отбросили тактику блицкригов грубой силой и перешли к тактике усатых диверсантов. В конце концов он поведал о своём восхождении от мечтательного мальчишки, рождённого в изобильном Вилтруме, до прославленного героя и лидера собственной команды завоевателей и в итоге одного из первых избранных для новой тактики.
