Стоило только услышать его требовательный голос, как ее решимость стала потихоньку испаряться. Аня собрала ее остатки, сжала в кулаке шахматную королеву.
— Ты говорил мне, что заботишься о детях, а сам продаешь их.
Лицо Макса вытянулось — он явно не ожидал такого обвинения.
— Откуда ты… С чего ты взяла?.. Это Катарина тебе сказала? — Его щеки вдруг пошли красными пятнами, губы некрасиво искривились. — Это их выбор, Аня. Они защищают свой дом.
— Это ты им внушил, — возразила она, подходя ближе. — Чтобы отправить на смерть. Сколько тут могил? Двадцать? Пятьдесят?
— Ты думаешь, на войне есть разница между детьми и взрослыми? — Макс гневно раздул ноздри. — Все умирают одинаково! Я просто учу их лучше защищаться.
— Что… Да как ты… Как ты можешь такое говорить?!
Ветер взвил ее платье, и Макс отшатнулся, будто испугался ее злости.
— Аня, ты не в себе. — Он вскинул руки, как перед диким зверем. — Послушай меня. Пока идет война, люди будут умирать. Тысячи людей. Миллионы. И только вместе мы сможем остановить это. Ты и я. Мы должны использовать наши силы, чтобы построить новый, лучший мир!
Морок его слов снова обволакивал ее, убаюкивая, лишая воли. Макс не использовал дар, но он умел убеждать по-другому. Он подошел на шаг, другой, вот уже совсем близко. «Я знаю, как тебе лучше», — обещали его руки, обвивая ее талию. «Мы должны быть вместе», — обжигало дыхание. «Мы можем пожрать этот мир, и никто нас не остановит», — говорили его прозрачные, чудовищные глаза.
— Я никогда тебе не врал. Я люблю тебя, — шептал Макс, гладя ее по голове.
— Тогда отпусти детей, — попросила Аня, чувствуя себя жалкой и беспомощной перед его уничтожающей любовью. — Не отдавай на фронт, скажи, что сбежали.
— Не могу. Пойми, это все ради нас, ради нашего будущего ребенка. — Рука Макса заскользила вниз по ее животу. — Он не будет бояться своих способностей, как боялись мы. Он будет жить в счастливом мире, где его будут уважать…
— Что ты… — Аня мотнула головой, прогоняя наваждение, и марево внутри нее задрожало, готовое вырваться на свободу. — Так вот почему ты меня привез! Тебе просто нужен наследник?!
Изо всех сил она толкнула его в грудь и, освободившись, пошагала через пустошь в сторону леса.
— Аня, я… — Растерявшись всего на секунду, Макс строго выкрикнул ей в спину: — Ты все не так поняла! Куда ты идешь? Остановись! Вернись сейчас же! Или ты хочешь туда, где над тобой издевались?
Но Аня упорно шла, не оглядываясь. Злость клокотала у нее в груди, сдавливая так, что не вдохнуть. Видеть его, слышать этот властный голос было совершенно невыносимо. Ей нужно побыть одной, осмыслить все то, что с ней произошло. Сложить из разбитых осколков новую картину — на сей раз правдивую — о том, кто такой Максимилиан Нойманн на самом деле.
— Аня! — Его голос стал жестким. — Аня, иди домой!
Она пустилась бежать, но Макс в несколько прыжков догнал ее, схватил за руку и дернул с такой силой, что плечо взорвалось болью. Аня вскрикнула, а Макс зашипел ей в самое ухо:
— Не смей от меня уходить!
Плечо пронзила новая вспышка: Макс заломил ей руку. Согнувшись пополам, Аня застонала:
— Мне больно, отпусти!
Но Макс даже не думал ослабить хватку. Он выкручивал ей запястье и с горечью объяснял:
— Это потому, что ты вынуждаешь меня. Ты поклялась, что не дашь повода, не уйдешь. — Он прижал Аню к себе, крепко обхватив поперек груди. — Я не хочу этого делать, но ты не оставляешь мне выбора…
Вдруг со стороны замка послышался вой мотора. Макс отвлекся, и Аня, изо всех сил дернувшись, смогла обернуться: на огромной скорости к ним приближался черный автомобиль. За рулем сидела Катарина, а рядом с ней взводил курок следователь Лихолетов.
— Nach allem Zeit. Auch du Katharina… [3]
От изумления Макс отпустил Аню, и та, вырвавшись, побежала прочь, но очень скоро ее нагнал шепот. Голос Макса накатывал, захлестывая дурманящей волной, отрезал всякую волю, спутывал сознание. Ветер стих, рев мотора стерся до глухого рокота где-то вдалеке. Остался только шепот. Как в липком тяжелом сне, Аня повернулась и увидела Макса. Он надел ту самую маску, о которой говорил Лихолетов. Теперь его голос, усиленный динамиками, разлетался над всей пустошью.
— Убей себя, — шептал он. — Убей себя.
С неба градом сыпались птицы. Они с размаху врезались в землю, в могильные камни — и разлетались легким пухом.
1. Я хочу вас выпустить (
2. Услуга за услугу. Я отпущу вас с Анной, а вы навсегда оставите нас с Нойманном в покое (
3. После всего. Ты тоже, Катарина… (
1. Я хочу вас выпустить (
3. После всего. Ты тоже, Катарина… (
2. Услуга за услугу. Я отпущу вас с Анной, а вы навсегда оставите нас с Нойманном в покое (
Лихолетов
— Он же не отпустит их, я прав?
Катарина дернула дверцу автомобиля, но, услышав вопрос, замерла. С сожалением покачала головой.
— Вот зараза, — прошептал Лихолетов и, крякнув, уставился на открытые ворота.