- Ну, пошли, - сказал старший, и полетел куда-то в кусты. За ним полетели остальные. Я тоже поплелся следом. Продираться сквозь кусты было тяжело, я сразу же порвал свитер, но они и не подумали остановиться. Наконец я преодолел кусты и выбрался на берег канала. Вначале я не понял, зачем они меня сюда привели. Пока не посмотрел на противоположный берег.
Весь длинный и пологий песчаный берег был исписан математическими формулами, уравнениями, графиками. В наступающих сумерках они светились разноцветными огнями и переливались, как живые.
Я онемел от восторга. Несколько минут я молча наблюдал за этим потрясающим зрелищем. Мои прозрачные спутники тоже молчали. Они висели в воздухе где-то сбоку от меня так, что я мог видеть их краем глаза. Но в этот момент они меня мало интересовали. Всё моё внимание было сосредоточено на формулах.
- Что это?! - спросил я зачарованно.
- Математические формулы, — ответил старший довольно небрежно. — Вон там, слева — формула песка, ближе к берегу - формула сосновой хвои, над ней - формула агре-сии, а справа, у лодочной станции - формула коровы.
— Коровы?! — почему-то меня поразила не столько формула агрессии, сколько формула коровы. — Разве можно вывести формулу коровы?
— Да он просто идиот! — возмущённо сказал второй мой спутник. Точнее, вторая, потому что у неё был мягкий женский голос. Я говорю «сказал», но снова повторюсь, что это был не голос, а скорее ощущение голоса. Этот голос продолжал: — Ты говорил, что этот парень гений, а он просто тупой идиот! Конечно, математически можно выразить всё на свете, ты, придурок! — последняя реплика явно относилась ко мне.
Странно, но я совсем не обиделся. Я стал разглядывать формулу коровы, а маленький спутник комментировал тонким детским голоском:
— Вот корова стоит в стойле, вот она выходит из хлева, вот пасется на лугу, а вот залезла в речку...
Я посмотрел на формулу и с восторгом понял, что он прав. Эта формула действительно описывала корову. Описывала исчерпывающе, лаконично и совершенно. На песке была самая настоящая корова, только корова, описанная языком математики. Если перевести эти выражения с языка математики на нормальный человеческий язык, мы получим корову. И как только я это подумал, я тут же увидел эту корову — бело-рыжую, с большими рогами и тугим выменем.
Я стал хлопать себя по карманам в поисках блокнота или какого-нибудь клочка бумаги, на котором можно было бы записать формулы, но, как назло, при мне не было ни бумаги, ни ручки.
— Не ищи, — сказал маленький. — Они у тебя в голове.
Я вначале не понял, что он имел в виду, как вдруг формулы на песке погасли и точно такие же формулы вспыхнули у меня в голове. Я видел их все до последнего знака, до последней запятой.
Тут меня охватило такое ощущение восторга, радости, счастья, что я едва не задохнулся.
- Это не всё, - небрежно сказал старший. Похоже, он твердо усвоил себе привычку держаться небрежно и несколько грубовато. - У тебя в голове целая куча формул. Вот, к примеру, формула чистоты. А это формула наглости.
В моей голове тут же возникли новые математические выражения. Они как бы сдвигали предыдущие влево, как на строке с бегущей рекламой.
Тут вдруг меня осенило: а ведь средний голос сказал, что математически можно описать всё, что угодно. Но не успел я открыть рот, как мои спутники заговорили все разом.
- Эге, да этот парень не промах! - заявила средняя.
- У него губа не дура! - подтвердил старший.
- Наш человек! — пропищал маленький.
- Хватит с тебя! Хорошего понемножку! Не всё сразу! А то подавишься! — грубо сказал старший. Но я не обиделся. Я понял, что со временем узнаю все остальные формулы и действительно смогу выразить на языке математики любое событие, любую вещь или явление.
- Не вздумай кому-нибудь проболтаться! Держи язык за зубами! — грубо приказал старший. — А не то будет плохо!
Я ответил, что никому не скажу, только Руслану. Средний голос спросил: «Это необходимо?» Я ответил: да, иначе я не согласен. После паузы старший сказал, как будто подытожил:
- Будет так!
И с этими словами они исчезли.
Я вернулся в общежитие уже за полночь. Мой сосед спал. Я включил настольную лампу, взял толстую тетрадь и вдруг понял, что не помню ни одной формулы. Даже приблизительно. И тут я по-настоящему испугался. На минуту мне даже показалось, что у меня отнялись руки и ноги. Я с ужасом подумал, что мне ни за что не воспроизвести ни единого выражения из тех, что я сегодня видел. От этого меня охватила такая тоска, такое отчаяние, что я едва не умер. Но потом я подумал: а что, если попробовать мысленно произнести какое-нибудь слово? Я мысленно произнес: «корова», и тут же у меня в голове возникла формула коровы. Это была та самая формула, что я видел сегодня на берегу, знак в знак. Я стал переписывать её в тетрадь, и пока я писал, формула медленно плыла у меня перед глазами, так что мне оставалось только перенести её на бумагу. Как только я записал последний знак, формула в голове исчезла.
