Я не выдержал и громко засмеялся. Мой сосед заворочался во сне. Я посмотрел на него, и тут мне пришла в голову прикольная идея. Я мысленно произнес: «Виталик Прокопенко», и тут же у меня в голове появилась формула моего соседа. Это была очень сложная и длинная формула: всё-таки человек — не корова. Сложнее всего были математические выражения, описывавшие эмоции, переживания и мышление моего соседа. Но тем не менее весь он был здесь, у меня в голове — вся его жизнь, его чувства, его мысли в математических формулах и выражениях. В комнате было как бы два Виталика Прокопенко — один храпел на кровати, а второй был у меня в голове, «упакованный» в стройный язык математических формул.
Я снова испытал ощущение эйфории, удовольствия от того, что мне доступно это знание, эта возможность — возможность, которой нет больше ни у кого.
Я экспериментировал с формулами до утра. И при каждом мысленном произнесении какого-нибудь слова в моей голове тут же появлялась формула, математический код, исчерпывающе описывающий этот предмет или явление. Правда, мне не удалось увидеть формулы любви, вечности, бессмертия, здоровья, богатства, удачи, везения, безопасности и некоторых других. Вместо них я видел только пустой серый фон, как на мониторе в режиме ожидания. Сколько я ни произносил эти слова, формулы не появлялись. Но я понимал, что это временное ограничение. Рано или поздно я узнаю и их. Это был только вопрос времени...»
Людмила Александровна, мать Дениса:
«... Не замечала ли я каких-то странностей в поведении Дениса позапрошлой осенью и зимой? Это на втором курсе? Да нет, ничего особенного не было. По крайней мере, я не могу ничего такого вспомнить...
Чем он занимался дома? Да как обычно, тоже ничего странного. Валялся на диване, смотрел телевизор и DVD, как всегда много читал, что-то писал, работал на компьютере... Ну, по дому помогал, конечно... В общем, всё как всегда...
Осенью он приезжал ненадолго, буквально на три дня — взял зимние вещи, какие-то книги, диски — и уехал. А зимой он был дома на каникулах. Это было, наверно, недели две, может, чуть больше. И тоже — ничего особенного...
Хотя, знаете, вот вы сейчас спросили, и я вспомнила. Он действительно выглядел тогда не совсем обычно. До этого Денис был спокойным таким, тихим, каким-то отстраненным. А тут прямо сияет. Улыбается, шутит, всякие байки рассказывает, а ведь он вообще-то неразговорчивый... Я тогда радовалась за него, ведь Денис всегда такой серьезный, задумчивый, даже улыбается редко...
А зимой, это было сразу после Нового года, он куда-то исчез из дому на целый день. Утром ушёл — и до ночи где-то шатался. Я вся изнервничалась — телефон его выключен, где Денис - не знаю, он не предупредил меня, просто выскочил из дома - и всё. Я думала, погуляет часик-другой и вернется, а тут уже ночь на дворе, а Дениса нет...
Вернулся он такой возбужденный, счастливый, я бы сказала, даже ненормально счастливый. Я, честно говоря, подумала даже, что он курил что-то такое... наркотическое. Ну, неестественное это было веселье, ненормальное. Я тогда, конечно, вспылила, накричала на него — это и понятно: пропадал неизвестно где целый день, да ещё пришёл какой-то... странный. Помню, я высказала всё, что думала о его дружке, об их компании - я ведь была уверена, что Денис у них курить научился. Но Денис как-то равнодушно к моим переживаниям отнесся. Сказал, что я ничего не поняла, и что вряд ли пойму. А тут муж вышел, отчим Дениса, успокоил меня, на Дениса прикрикнул, в общем, как-то оно тогда уладилось...
А больше — ничего особенного. В позапрошлом году ничего такого не было. Все эти странности с Денисом начались позже, в прошлом году, осенью. А потом, зимой, на каникулы, он приехал уже совсем больным...
А на втором курсе — нет, ничего такого не было. По крайней мере, я не помню...»
Денис:
