Ронин окинул взором лагерь. Не было видно и клочка зелени — все застлано белыми походными палатками, которые плотными рядами уходили за взгорок. Перед самым подъемом выделялся своими размерами шатер штаба. По подсчетам, переданным лейтенанту от коменданта, можно было сделать вывод о примерном количестве наемников здесь собравшихся. Если даже учитывать одних только зарегистрированных, то цифра все равно выходила впечатляющая — четыре с половиной тысячи бойцов. Почти два полка, однако, это только по количеству. На самом деле этому войску не хватает командиров. Капралов вполне достаточно, а вот сержантов… Для наемника потолком в является звание лейтенанта, наибольшее на что можно рассчитывать это капитан, которого могут дать либо на войне, либо после предложения о переходе с конторы на службу Республике. Однако немногие наемники согласны на последнее, хотя перед ними открывается немалые перспективы. Сержантов же так мало по простой причине — никто не спешит становиться ими. Право присваивать звания имеет лишь контора, а выполнять ее приказы несколько лет, ходить в рейды и обучать новичков охотников мало. Легче получить капрала и уйти в охрану к караванам или какого-нибудь вельможи, это намного прибыльней, а порой и безопасней. Если наемники собираются в большом количестве на заказ и среди них не будет сержанта, они могут выбрать неформального командира и дело решиться. Все меняется, когда заказ формирует Подгорная Республика. Никто уже не станет терпеть такого положения дел, ведь возьмут управление войсками на себя не наемники, в силу своих малых чинов. Из столицы уже должен был отправиться высший офицерский состав к Шоруту, это как минимум восемь армейских капитанов и два полковника. Это все сообщил Мариш, одного он не знал, откуда возьмется младший командирский состав.
Мечник за раздумьями не заметил, что Норит так никуда и не сдвинулся с места.
— Что, Нор?
— Господин…
— При личной беседе можешь называть меня Ронином.
Капрал тяжело вздохнул и неуверенно продолжил:
— Ронин. Слухи о скором контрнаступлении правдивы?
— Да, — сержант уже знал о трехдневной готовности. В течение этого срока требуется сформировать боеспособные подразделения, но в Шоруте они созданы уже относительно давно. В любом случае есть три дня в запасе, после чего подтянутся основные силы западной армии, день на отдых, а потом выход и сражение.
— Так значит, в ближайшее время мы вступим в бой?
— Боишься? — в голосе сержанта не было ни осуждения, ни жалости, простая констатация факта.
— А Вы нет?
Ронин не задумывался над этим, возможно потому что никакого тревожного чувства вообще не испытывал. Это немало его удивило. Было странно накануне такого важного события, в ходе которого он вполне мог погибнуть, не испытывать никаких беспокойства, лишь где-то глубоко внутри ощущалась некая тревога.
Вместо ответа мечник осмотрел фигуру капрала, зацепился взглядом за деревянный меч на поясе и спросил:
— Ты готов убивать врага, Нор? Вонзать сталь в живого еще человека и понимать, что через мгновенье его жизнь ты оборвешь?
— Готов, в противном случае я бы и не пришел в контору. — Он был сбит с толку неожиданным вопросом.
— Ты участвовал в боях. Знаешь как вести себя в защите или нападении?
— Знаю, но это были…
— Тренировочные бои? — Перебил Ронин. — В реальности то же самое, только второй попытки переиграть не будет. Мертвые останутся лежать, а раненые своими стонами заставят леденеть кровь в жилах, но сути это не поменяет. Нужно бояться потерять свое место на поле боя, ты командир и должен проявлять решительность в приказах, солдат должен этот приказ выполнить.
По мере своей речи Ронин несознательно повышал громкость и силу голоса:
— Выше головы не прыгнуть, потому все остальное от нас не зависит и не должно нас волновать. Нор, можешь сейчас переживать и быть неуверенным, но ты уже готов, я знаю так и есть, в другом случае я бы тебя не выбрал первым капралом. Когда придет время, ты отбросишь все тревоги и найдешь свое место, не растеряешься и проявишь свои умения в полной мере. Если в тебя верю я, то поверь в себя сам, заставь поверить своих людей. В бою ты станешь божеством, в руках которого будут их хрупкие судьбы. Под твоим командованием будет гибнуть противник, будет гибнуть подчиненный. Ты должен свыкнуться с этой мыслью, потому как смерть наш спутник и только от наших усилий будет зависеть, на чьей стороне она окажется.
— Я понял, господин сержант! — Едва ли не выкрикнул капрал.
С Норитом произошли разительные перемены. Глаза с ранее бегающим взглядом приобрели некий внутренний блеск. Весь он был наполнен энергией, которая почти зримо рвалась наружу. Складывалось впечатление, будто парню стоило непомерных усилий сдержать себя и не ринуться куда-нибудь делать что-нибудь. От былого уныния не осталось и следа.
Ронин присмотрелся к Нориту более внимательно, не разыгрывает ли тот его и не проявляет ли так свою иронию, но нет.
— Подготавливайся к тренировке, Нор.
