– Прости. Пожалуйста. Я часто вела себя неправильно. Я… ревновала к дедушке, а потом все стало так сложно. – Она запнулась. – Все это неважно. Главное: я не хотела оставлять тебя в Красном городе. Все случилось так быстро. Я думала, как вернуться за тобой, а потом в лабораторию пришел Сандр. И…
Артем снова протянул к ней руку. Сейчас, глядя на нее, чувствуя, как в груди распускается огненный цветок, делающий его самым смелым, самым счастливым в мире, он на миг поверил, что на этот раз сумеет коснуться ее.
Пальцы снова прошли через ее плечо насквозь – пальцы призрака.
– Все в порядке. Я не злюсь.
Комната опять задрожала, воздух зарябил, стал каким-то белесым… Как будто кто-то щедро плеснул растворителем, заливая Каю, Павла, ученых, комнату, огонь в очаге, темноволосую девушку за столом…
– Артем! – Кая тоже видела, что времени не остается.
Она подалась вперед всем телом – но не отняла у видящей рук. Она что-то сказала, но он не расслышал. Как будто чудовищные порывы ветра за окном вышибли ставни и пошли гулять по комнате… Мир оглушал, растворялся в скорости и мешанине цветов и фрагментов.
Артем различил всего одно слово, которое Кая крикнула громче всего: «Жив?»
Конечно, он знал, о ком она спрашивает. Он помедлил всего мгновение, прежде чем ответить, ответить честно… И Артем твердо знал, что поступает честно не потому – не только потому, что Ган наверняка смотрит на него сквозь невидимый пузырь.
Но он уже не сумел понять, расслышала ли Кая его ответ. Комната закрутилась быстрее, его замутило, в животе стало пусто и легко.
– Кая!
Ее лицо мелькнуло прямо перед глазами еще всего лишь раз. Знакомое до последней веснушки, бледное, худое. Она что-то сказала – беззвучно, и Артем долго потом воскрешал в памяти движения ее губ, силясь разгадать что.
А потом все исчезло. Пузырь поглотил его с громким чавканьем, стиснул со всех сторон, сжал так, что не получалось ни вдохнуть, ни пошевелиться… Все заполнила тьма, и он летел сквозь нее, зажмурившись от страха, пока не упал в мягкий, теплый песок. Арте почувствовал запах нагретого солнцем пляжа, озерной воды и понял, не открывая глаз: он вернулся.
– Арте! Арте! Ты в порядке? – тонкая, но сильная рука все теребила его и толкала. Глаза пришлось открыть. Над ним склонилась Дайна, и солнечные лучи просвечивали сквозь ее белоснежные волосы. Золотые глаза смотрели встревоженно.
– Вроде да, – пробормотал он и потер лоб. Что-то под черепом пульсировало и болело, билось, ища выход. – А что?..
– Ты был без сознания.
– Не очень долго. – На этот раз говорил Ган.
– Контакт состоялся, дитя? – это была Тофф. Ее голос раскатывался, усиленный скалами, и бил по ушам.
Артем поморщился:
– Да. Я сказал им… – Ему было не по себе.
Он не мог прийти в себя от недавней встречи с Каей, полета в пузыре сквозь пространство… Слишком сильно все это напоминало одну из прочитанных им историй. Ласковая богиня Тофф: «Я на твоей стороне, дитя». Молчаливая Верфетуйя. Хитрый Ремистер, чья крикливость кажется маскировкой.
Он делал то, что они говорят, и думал, что диктует условия. Что, если все это время они играют с ним? Что, если он приведет человечество к большей беде?
Времени. Вот чего ему не хватало. Времени подумать. Женщина убирала в карман осколок алого камня и улыбалась Анатолию Евгеньевичу. Там, дома, медведи собираются в стаи. Снежные бураны накрывают мир. Здесь – песчаные бури и землетрясения, как зеркальные отражения того, о чем говорила Кая.
Рушится, все рушится, улетает в темноту. И все, что изредка поблескивает в этом кромешном мраке, – алые сполохи. Алые.
– Мы благодарим тебя, дитя. – Теперь он оперся на локти и увидел богиню Тофф. Ее лицо сияло ярко и ровно. – И верим: в иных землях найдутся воины, на которых можно положиться. Ты использовал силу Аждая, чтобы помочь нам. Теперь пора вернуть ее.
На уступе рядом с ней появились из ниоткуда необыкновенно крупная гарпия с прекрасным женским лицом и кабан в броне с острыми загнутыми вверх клыками. Концы клыков были окованы бронзой. Маленькие темные глаза недобро блестели. Это их Провидица показывала в туманных видениях над озером.
«Преемники», – вспомнил Артем. Их имен он не запомнил. Гарпия и кабан пожирали его взглядами. Ждали.
– Хорошо, – пробормотал он, лихорадочно размышляя.
Времени! Времени!
– Ритуал требует сил, пресветлая. – Он не сразу понял, что говорит Провидица, стоявшая ближе к уступу. Звякнула цепь. – Мальчику нужен отдых и пища. Потом мы вернемся в круг и проведем ритуал.
– Он что, ненасытная прорва, этот твой мальчик? – гавкнул Ремистер, сменивший облик на песий. – Ты только что накормила их вдоволь.
– И все же он едва держится на ногах, – мягко заметила Тофф. – Контакт утомил его.
– К тому же, – продолжила Мия-Литта, – кругу до́лжно решить, кто из преемников поглотит силу Аждая. Лиелита? Или Воргнон?
Кабан и гарпия переглянулись. Взгляд Воргнона стал еще более недобрым, а вот лицо гарпии оставалось бесстрастным… только слегка изогнулась высокая черная бровь.
Провидица вдруг оказалась рядом – исчезла в одном месте и появилась в другом.
