— Нет, — выдавила она, чувствуя, как щеки горят, благо она до сих прижимается к нему лбом и этого не видно. — Вчера прислали вторую, точнее принесли. Один из ваших служащих, дриад. Сказал, что кто-то из гражданских передал записку для меня, даже расы не назвал. Она так же сгорела, как и первая.
— Что в ней было?
Поджав губы и пыхтя как недовольный еж, Марина молчала, собираясь с духом, вот только что-то он все никак не хотел собираться.
— Марина, я должен знать, что в ней было.
Он произнес это строго, тем самым тоном, которого боишься ослушаться, но Марине хотелось лишь с досадой простонать. Не нужно было говорить ему свое настоящее имя. Оно в его исполнении слишком хорошо звучит.
— Марина?
Чувствуя, как лицо заливает уже даже не красным, а пунцовым цветом, она быстро выпалила:
— Чтобы я вас соблазняла и что мне дадут знать в какой конкретно момент нужно вас отвлечь.
Если до этого Марина думала, что инквизитор был похож на камень, то сейчас поняла, что ошибалась. Он даже не дышал, только грохочущее слишком быстро сердце давало ей понять, что она не со статуей обнимается. Марина радовалась тому, что не видно ее горящего лица, хотя уши инквизитору открыты во всей своей пылающей красе.
Максимиан наконец сделал глубокий вдох, отчего Марина до задушенного писка оказалась зажата между его грудью и сжимающими ее руками, длинно выдохнул и тихо сказал:
— Что ж... В данном случае самым разумным будет подыграть, прилюдно показывая, что вы меня заинтересовали.
Позабыв о смущении, она вскинула голову, круглыми глазами посмотрев на инквизитора, но снова зарумянилась от того, насколько их лица были близко. Максимиан смотрел на нее горящими глазами и хрипло выдохнул:
— К тому же сделать это будет не трудно.
Он перевел взгляд на ее губы, и Марина против воли чуть распахнула их, отчего его взгляд сильнее потемнел. Ей казалось, что еще буквально секунда и Максимиан склонится к ней для поцелуя, как внезапно, разрушая момент, в его штанах что-то… завибрировало!
Это еще что такое?!
Марина удивленно распахнула глаза, а щеки у инквизитора слегка порозовели, делая сурового мужчину трогательно растерянным. Он разжал руки и чуть отступив от нее, произнес:
— Лира… Мариэль… то есть Марина… Я… Это не то, что вы подумали!
А что она собственно должна была подумать, по его мнению? Даже смешно немного стало, а от вида испуганного и смущенного инквизитора и вовсе было невозможно сдержать расползающуюся улыбку.
— Простите, — выпалил Максимиан и сконфуженно отошел от нее, повернувшись спиной и вытащив что-то из кармана брюк.
Локти согнуты, голова наклонена вниз — слишком знакомая поза для любого современного жителя ее прошлого мира. Подойдя ближе, Марина заглянула ему через плечо, но что у Максимиана в руках разглядеть не успела — он вздрогнул от ее присутствия и опустил руки.
— Извините, я не хотела лезть в ваши дела, — мягко сказала она, — мне любопытна сама вещица. Что это?
Он протянул ей тонкий металлический футляр, больше напоминающий визитницу переросток, размером как раз со смартфон.
— Это средство связи. В Орусе совсем недавно появился талантливый артефактор и это его изобретение. Он сам пришел к нам в бюро и предоставил парочку экземпляров на пробу. Я всего неделю пользуюсь, но уже оценил все его плюсы и преимущества. Называется магофон.
Да ла-а-а-адно…
Глаза у Марины жадно загорелись, а Максимиан, будто консультант на процентной ставке в салоне связи, начал перечислять все его достоинства:
— Тонкий, ударопрочный, легкий. Раньше нам приходилось пользоваться уменьшенной версией почтовых шкатулок, но сами понимаете на службе может всякое случится и ломались они быстро, а стояли немало. Плюс всегда нужно было при себе иметь запас бумажек и карандаш, а здесь все это не нужно. Великолепное изобретение, думаю его ждет большое будущее.
И он даже не представляет, насколько большое, а вот Марина точно знает. Как и то, что она, кажется, нашла еще одного двойника.
Так уж вышло, что с приходом в жизнь сотовых телефонов появился и своего рода этикет, связанный с ними. Вещь эта слишком личная, а у инквизитора так и вовсе там может быть секретная информация, поэтому хоть руки у Марины и чесались посмотреть ее со всех сторон, но она, заранее готовая к отказу, вежливо спросила:
— Могу я взглянуть поближе?
— Конечно, — спокойно ответил Макс и передал ей в руки прямоугольник.
Он сдвинул верхнюю пластину вбок, напомнив этим Марине старые телефоны-слайдеры, открыв серый экран, если его можно так назвать. Сбоку в рамку были встроены три маленьких синих кристалла.
— Большое серое поле для написания текста, — пояснил Макс, — а за каждым кристаллом тот, кому я могу написать. — Он указал на средний и сказал: — Это Георг. Про остальных я вам, к сожалению, не могу сказать, простите. Неудобно, что писать можно всего троим, в отличии от той же шкатулки, но артефактор работает над этим, заверив, что в будущем обязательно доработает этот момент. Сказал, что у магофона будет запас кристаллов, которыми можно обменяться, но сколько пока знает.
