Всеволод Богданович до сих пор будто старался сбить меня с толку своим видом и обстановкой. Он разложил документы по приборной панели, на коленях, даже дал мне держать две какие-то папки, хотя сам сидел с маготронным планшетом, приспустив галстук и распахнув тёплое пальто.
В общем, это выглядело, будто я нанял первого попавшегося юриста с улицы. Чёрт, надеюсь, это сработает. Я ответил на все вопросы, хотя, уверен, ответы он и без меня знал отлично. Думаю, это была ещё одна проверка на доверие. Или на то, как хорошо я помню собственную жизнь. Затем Верещагин сложил все документы в свой увесистый чемодан, и мы отправились обратно в здание суда.
Заседание начиналось через несколько минут. Верещагин спешно перебирал ногами, будто боялся не успеть, при этом потел, и лысая макушка быстро стала глянцевой. Мы буквально ворвались в зал и быстро прошли по ковру между скамеек со зрителями. Засверкали вспышки фотокамер, которые зафиксировали наше эффектное появление.
Я же встретился глазами с Загорской, которая одарила меня презрительным взглядом и отвернулась. На этот раз я не увидел рядом двух её приспешников. Как там их звали?..
А, похер!
Мы уселись за стол напротив княжны с её адвокатом. Судья на высоком помосте восседала справа от нас. Это была немолодая женщина с суровым лицом, короткой стрижкой и узкими очками, от одного вида которой становилось не по себе.
Обведя зал пристальным взглядом, как только секундная стрелка настенных часов достигла отметки «12», она кивнула охраннику, чтобы тот закрыл двери, а затем стукнула деревянным молотком и объявила:
— Начинаем заседание по делу обвинения графа Игоря Сергеевича Разина в сговоре с целью незаконного захвата имущества рода Земских!
━─━────༺༻────━─━
Это. Было. Нечто.
Как только ударил молоток, Верещагин преобразился. От него будто повеяло магией. Хотя ни магом он не был, ни даже магического кристалла при себе не имел.
Взгляд его стал суровым, стальным. Даже голос изменился. Я почувствовал это, сидя рядом, и по реакции адвоката Загорской понял, что тот тоже почуял неладное. Хотя сама княжна, кажется, ничего не заметила. Она по-прежнему выглядела надменно.
Которая мигом слетела как только Болеслав Богданович вступил в игру. Это был полный разгром.
В адвокатуре я мало что с мыслью и далеко не всё понял, но если проводить аналогии с дракой, Верещагин выиграл всухую, словно мастер спорта международного класса у бойца который только начал тренировки.
— Вот этот документ подтверждает, что Адам Сидорович Гельд не имел никаких намерений захватить акции Динары Алексеевны Земской.
Удар!
— Показания свидетелей, выписки, заверенные оператором мобильной связи, копии документов о передаче в дар мотоцикла «Тайга» в качестве вознаграждения за содействие на имя Игоря Сергеевича Разина.
Прописал двойку!
— Как полномочный представитель истца, заявляю, что Динара Алексеевна не обладала полнотой информации и была подвергнута обману со стороны Разина и Гельда! — воскликнула Загорская.
Её адвокат подкрепил заявление пачкой документов, но Верещагин с лёгкостью уклонился от этого удара, защитившись всего парой скреплённых листов.
— Здесь заверенной печатью и всеми необходимыми подписями анализ коллегии финансистов Императорской академии экономики. Действия Адама Сидоровича были спорными, но направлены они были на улучшение финансового состояния предприятий. Никаких следов планируемого захвата активов не выявлено.
И тут же кинул ответку:
— А вот действия госпожи Загорской можно расценивать двояко, Ваша Честь! — от этих слов княжна побагровела, и у неё задёргался глаз. Думал, из ушей пар повалит, но обошлось. — Тут собраны некоторые сведения… Прошу ознакомиться. Есть подозрения, что Елизавета Аркадьевна оказывала определённое давление на Динару Алексеевну.
Короче, гасил в сухую!
Когда мы вышли на улицу, я глубоко вздохнул, чтобы освежить голову. Будто поучаствовал в настоящем сражении.
Верещагин остановился рядом с довольной ухмылкой, кинул на меня ехидный взгляд, а затем мы синхронно проводили глазами спешащую прочь Загорскую, которая не удостоила нас даже мимолётным взглядом. А за ней плёлся понурый адвокатишка, у которого, кажется, вся жизнь пролетела перед глазами.
Но тут я обратил внимание на еще одного персонажа. Польский княжич Матеуш Понятовский шагал вверх по лестнице в сопровождении отряда военной полиции и Стефана Потоцкого. Чучело был очень недоволен, что-то ворчал про отца, связи и вообще так сильно возмущался, что даже не заметил меня. А вот Стефан увидел, но лишь коротко кивнул и, кажется, постарался загородить собой меня.
Пока эта делегация проходила в двери, Загорская уже влетела в машину, громко хлопнула дверью,, а затем машина сорвалась с места и умчалась прочь.
— Люблю эти мгновения после славной победы, — протянул довольным голосом Болеслав Богданович. — Через неделю повторное заседание, но не беспокойтесь. Оно нужно, только чтобы определить диаметр и глубину той задницы, в которой окажется эта высокородная мадам.
— А вашу визитку можно сохранить? — вдруг спросил я.
