— О, Сеня, привет! А ты чего тут делаешь? — быстро проговорил Гроздин.
— Я, ой… — Приречный убрал руку. — Да вот как раз к тебе хотел зайти, обсудить пару вопросов…
— Каких? Если можно, побыстрее, а то я спешу, — Гроздин взглянул на часы, будто в подтверждение своих слов. В руках он держал папку с бумажными документами.
Приречный глянул на них и спросил:
— Что-то по нашему делу?
— Да, — кивнул Гроздин. — И княжна как раз ждёт меня с докладом. Моя часть работы, сам понимаешь, требует подготовки.
— Я не отниму у тебя много времени.
— Тогда поговорим по пути к княжне, — Гроздин пошагал дальше по коридору. Приречному пришлось двигаться за ним.
— У меня вопрос насчёт того старика, которого ты отравил. Как его там… Василий Петрович, кажется… верно?
Уж это имя Приречный выучил хорошо, но решил добавить немного наигранной неосведомлённости.
— Да, да, он. А что тебя интересует?
— Ты уверен в своём яде?
— Более чем. А что, что-то не так?
— Да нет, просто… — протянул Приречный, решаясь задать нужный вопрос. — Ты точно от него избавился? А то вроде как о смерти не объявляли.
— Там всё хорошо, не волнуйся, Сеня, — уверил его Гроздин. — Против этого яда есть только одно средство, и стоит оно баснословных денег. Больше, чем сам яд. Помимо этого только…
Вдруг Гроздин остановился, его глаза распахнулись, будто он вспомнил нечто ужасное.
— Погоди-ка, погоди-ка…
— Что? Что такое? — забеспокоился Приречный.
Гроздин выглядел странно. Его глаза забегали, подозрительно прищурились. Он взглянул сначала на дверь кабинета княжны, которая уже находилась метрах в десяти от них, а затем в сторону лифта. И вдруг сказал:
— Арсений, у меня будет к тебе большая просьба.
— Что такое?
— Передай, пожалуйста, это госпоже, ладно? — Гроздин протянул папку с документами. — И скажи, что я отправился по очень срочному делу.
— Да, конечно! Х-хорошо, я сделаю.
— Спасибо тебе, друг.
Гроздин похлопал его по плечу, чем вызвал укол совести, а затем помчался к лифту.
Граф Приречный остался наедине с документами. Он дождался, когда его товарищ скроется в дверях, затем взглянул на папку, нервно сглотнул и с содроганием вздохнул.
Его сердце заколотилось так бешено, что отдавалось в висках. Он мог узнать то, чем с ним никогда не делился Гроздин. Что именно задумал этот мастер тёмных интриг, слежки и загадочных смертей? В голове ещё промелькнула мысль, что, видимо, Гроздин ему доверяет настолько, что позволил отнести документы госпоже. Но нет. Как только Приречный коснулся края папки, чтобы открыть её, он вдруг обнаружил печать с изображением герба рода Гроздиных.
Линии, изображающие переплетённые между собой ядовитые цветы, чуть засияли, когда Приречный попытался открыть папку.
— Твою же мать, — прошептал он сквозь зубы.
Но вместе с тем пришло и некоторое облегчение, потому что он действительно не мог ни на что повлиять. Будто ответственность за будущие события мигом слетела с его плеч, ведь если попытается открыть документы, Гроздин сразу это обнаружит.
Кстати, а куда это он пошёл?
Была кое-какая мысль, поэтому граф, чуть нахмурившись и больно прикусив губу, достал телефон, отправил одно сообщение и тут же его удалил, и только после этого прошагал к двери госпожи Загорской.
━─━────༺༻────━─━
Я увидел сообщение от Кленового. Блин, как же его зовут? Такое ощущение, что имя вроде бы и знакомое, где-то я его ещё слышал, но никак не мог вспомнить. Вот хоть убей!
И я даже не хочу спрашивать ни у кого другого — это уже вроде соревнования с самим собой, борьба с памятью на имена. Точнее, с отсутствием оной.
Сообщение было интересным и довольно полезным. Поэтому я сообщил Азуми, что граф Гроздин собирается посетить больницу, чтобы убедиться в плохом состоянии Василия Петровича. Мы рассматривали подобный вариант развития событий, поэтому подготовились.
Закончив разговор, я сунул телефон в карман, вздохнул поглубже морозный воздух и с удовольствием уселся на свой байк.
Эх, как же это хорошо!
Он спокойно ездил по дорогам и лесам даже во время зимы — всё же вездеход он и в Африке вездеход. И в Сибири тоже. Правда, в нём нет терморегулирующего творца, поэтому от холодного зимнего ветра, бьющего прямо в лицо и пробирающегося даже через кожаную куртку, мне пришлось спасаться магией огня и подогревать свой драгоценный зад самостоятельно. Надо будет обратиться к Гордею по этому поводу.
Только что я осмотрел один из его объектов, готовящийся под строительство. Самый крупный из проектируемых — тот самый завод, который он вдруг решил строить, не дожидаясь расширения.
Я думал, он поспешил из-за давления Михая, но нет. Оказалось, что в Тунгусе появился какой-то пришлый предприниматель, который пару дней назад открыл свою автомастерскую. Короче, появился конкурент.
И хотя местные отлично знали Гордея и с подозрением относились к чужакам, всё-таки город разрастался не только естественным способом, и опасения Гордея имели определённую почву. Как он заявил мне при встрече: «Все бабки в бой! Выдавим этого кренделя из моего города ко всем демонам!».
Ну что ж, в бой так в бой.
