Главари, понурив головы, сидели за длинным металлическим столом, привинченном к бетонному полу. Мы с Витольдом сели напротив. Камера, надо сказать, поражала гнетущей обстановкой: полностью серые стены без окон, дверей и, кажется, вентиляции тоже особо не было. Тут было душно — и по прелости воздуха, и по атмосфере. Только лампочка, защищённая бронированным стеклом, давала тусклый желтоватый свет.
— Так… Здаров, фраера! Или как там вас… — честно говоря, по фене я и в прошлой жизни был не мастак, да и как-то привык гасить бандюганов, а не разговаривать с ними. — Рассказывайте, какого ляда вы на меня напали?
И они рассказали. Так чётко, стройно и дополняя друг друга, будто репетировали перед моим приходом. Взглянув на довольную ухмылку Витольда, я вполне предположил, что так оно и было.
Но когда эта троица закончила, я некоторое время просто молчал, хлопая глазами от замешательства.
— То есть… вас никто на нас не насылал? Верно?
— Верно, верно! — гаркнул Колобок, тряся щеками. — Это всё он! — кивнул в сторону Лукаша.
Тот хотел было возразить, но всё же не посмел.
— Да насрать, — процедил я. — Вы просто идиоты, получается⁈ Я-то я надеялся получить хоть какую-нибудь зацепку…
— Какую зацепку? — ухватился, словно за соломинку Крест.
— Неважно.
Я кивнул Витольду, а сам встал и направился к выходу. Княжич последовал за мной, оставив бандитов наедине. Но затем в камеру зашли несколько бойцов его личной гвардии.
Пленников не ждало ничего хорошего. Они видели меня, видели княжича, так что по собственной глупости подписали себе смертный приговор, когда решили взять реванш за прошлое поражение. Но это всё равно осложняло дело.
После медицинской академии от Загорской до сих пор не было никаких ходов, кроме активности по резервным Истокам. А затишье перед бурей я очень не люблю, вот и надеялся, что она решила снова показать зубы.
— Такие вот дела, Игорь, — вздохнул Витольд после того, как дверь в камеру захлопнулась.
— Ага… Но тогда меня мучает вопрос. Чем сейчас занимается Загорская? Неужели наконец-то сдалась и решила оставить меня в покое?
━─━────༺༻────━─━
Елизавета села на обшарпанный деревянный стул напротив толстой металлической двери. Через пару секунд с диким грохотом отворилась узкая щель, через которую на неё уставились до дрожи знакомые серые глаза.
— Здравствуй, отец. Мне нужна твоя помощь.
— Здравствуй, дочка, — донеслось из узкой щели в железной тюремной двери.
Аркадий Загорский смотрел на Елизавету холодным проницательным взглядом, будто и не изменилось ничего. Он всегда так на неё смотрел.
— Отец, у нас большие проблемы…
— У нас? — спокойным ледяным голосом спросил он. — Неужели случилось что-то похуже, чем сидеть в одиночной камере с голыми металлическими стенами?
На мгновение глаза Аркадия вспыхнули яростью, но она быстро погасла и сменилась жутким холодом.
— Знаешь, когда ночью земля остывает, они замерзают. И я часто просыпаюсь, если вдруг во сне касаюсь стены. Тот паршивый лоскут ткани, который здесь называют одеялом, нисколько не спасает от холода… Я хотел переставить кровать к центру, но она приварена к полу. А когда ударили сильные морозы, эти стены покрылись инеем, и я думал, что замёрзну насмерть… Тебе знакомо состояние, когда холод обжигает, словно огонь?
Елизавета не могла оторвать глаз от его взгляда. Серые глаза отца будто приковали её.
— Мне… мне очень жаль, отец, — кое-как выдавила из себя княжна. — Но род в опасности. Один из наших вассалов, он…
— Мне плевать, Лиза.
Княжну бросило в дрожь. «Лиза». Отец произнёс это совсем как Гроздин, что вызвало жуткую смесь страха и гнева.
— Я пытался помочь тебе, пытался выбраться отсюда, но ни одно моё письмо не нашло ответа. Дочка, ты упустила свой шанс. Теперь я просто старик, который ждёт холодной мучительной смерти. Если удача повернётся ко мне лицом, я не доживу до окончательного приговора и не увижу собственными глазами, как гибнет всё, что я, мой отец, дед… все наши предки завоёвывали потом и кровью. Это очень больно, Лиза, я… Кгрха-Кха-КХА!!!
Аркадий закашлялся, его голос стал хриплым, сухим, будто говорить ему тяжело. Елизавета медленно протянула руку и коснулась двери. Металл действительно оказался ледяным и обжёг её, но она не убрала ладонь. Почему-то сейчас хотелось подарить отцу хотя бы немного тепла.
— Я очень давно не говорил так много… — признался Аркадий, немного отдышавшись. — Думаю, мне этого хватит надолго. Иди, дочь. Иди и не возвращайся. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.
Задвижка с грохотом закрылась, и это вырвало Елизавету из транса. Она наконец-то одёрнула руку и посмотрела на покрасневшую кожу ладони.
— Неужели весь этот путь был бесполезным… — прошептала она.
Княжна не вставала со стула, она просто не знала, куда идти. Единственная возможность хоть как-то вывернуться из текущего положения сгинула в холодной железной камере.
