Британцы начали сбавлять ход, но уже поздно. Мы промчались мимо них в такой близи, что я смог рассмотреть одного из капитанов, который с ледяной яростью смотрел нам вслед.
— Чёрт! — Я не удержался и ответил ему салют, сверкая широкой ухмылкой.
Первые корабли британцев поглотил шторм. Последующие ряды торопливо разворачивались и снова устремились за нами. Теперь они думали, что мы хотим пройтись по нашему основному маршруту и очень торопились снова перерезать путь. Гордость британского флота впопыхах превратилась в беспорядочную кучу железных корыт, которые бросало на поднимающихся волнах.
— Ур-ра-а! — воскликнул Арсений, на миг позабыв про свою морскую болезнь, но тут же побледнел обратно и выблевал завтрак в ведро.
— Да!!! — поддержал его краткий восторг Богдан.
А Витольд, наверное, и вовсе сиял от переполняющего его счастья. Ещё бы! Так красиво, без единого залпа уделать британцев — это вполне отвечает шикарному последнему аккорду бравого моряка, которого теперь ждала родная гавань.
Однако на этот раз мы сбавили ход. Теперь нам следовало потянуть время, поэтому гнать британцев нельзя. С востока в нашу сторону уже двинулся Русский Балтийский флот. Но им нужно время, чтобы занять позиции.
Мы сбавили ход, но не так чтобы это было чересчур подозрительно. Скорее это выглядело как издёвка над простофилями, и это ещё сильнее раззадоривало британцев.
Однако наблюдать за ними и их кислыми рожами у нас времени не было. Сейчас весь проложенный за два часа погони кабель тянулся за нами, чтобы занять правильные траншеи. «Плуги» перестали раскатывать катушки, свободные от брони линии поднимали на дне клубы морского грунта.
Богдан внимательно следил за радиусами изгибов и положениями кабелей. Корректируя, давая указания, он напрямую общался с Витольдом в одной связке. Например, чтобы какой-нибудь корабль взял левее или немного притормозил, и кабели не пересеклись и не спутались. А ещё он отслеживал состояние изоляции по датчикам, которые пришлось развесить по всей длине линии.
— Пока идём нормально, Игорь Сергеевич, — отчитывался он периодически.
В глазах Богдана сияли искры радости. Он прямо-таки горел своим делом. Да что там! Даже Арсений, который раз за разом бегал к ведру, всё остальное время рьяно, громко и уверенно координировал бригады рабочих. Они на борту поддерживали состояние «Плугов», маготронных приборов и прочего оборудования, и были готовы в любой момент устранить аварию, если такая вдруг приключится.
Но пока что всё шло хорошо. Мы слишком тщательно готовились к этому дню и перепроверяли всё раз за разом. Каждый грёбаный винтик стоял на своём месте!
Британцы начали нас нагонять. Я снова увидел того капитана, который теперь злорадно скалился в мою сторону. Но когда он поймал ответную ухмылку, кажется, о чём-то начал догадываться…
Но было уже поздно.
— Наши идут!!! — воскликнул Богдан. — Игорь Сергеевич, мы справились!
Прямо по курсу показалась линия русских кораблей. На стыке голубовато-серого неба со рваными облаками и тёмно-зеленой морской пучиной приближались серые силуэты крейсеров, эсминцев, фрегатов… Вся мощь русского Балтийского флота сейчас двигалась в нашу сторону.
Я снова повернулся в сторону британского офицера. Мы встретились глазами, и я увидел в них испуг и осознание происходящего.
— Полный ход! — скомандовал Витольд.
Британцы же замешкались и сбавили скорость, поэтому скоро мы начали от них всё больше отрываться. Однако то, что произошло дальше, стало сюрпризом даже для меня.
— Внимание, приказ! — раздался в селекторе голос Ушакова. Он звучал как-то странно, что заставило меня насторожиться. — Эскадре Понятовского взять право на борт и бросить якорь. Великий князь Понятовский и граф Разин, вы должны явиться на флагманский линкор «Разящий» сию же минуту!
— Есть! — услышал я Витольда.
— Есть, — ответил сам.
— Игорь Сергеевич? — удивился Богдан.
— Оставляю эскадру на вас, парни, — кивнул я.
Объяснять ничего не хотелось, да и не мог толком. Я и сам не понимал, что происходит. Поэтому вышел из капитанской рубки и на магической тяге отправился в сторону флагмана, на котором колыхался флаг Российской Империи.
Мы с Витольдом скоро ступили на борт рядом с Михаилом. Он выглядел так же странно, как и звучал его голос, был предельно серьёзен, даже мрачен.
— Что случилось? — заволновался Витольд.
— Скоро увидите…
А затем мы молча наблюдали, как русский флот пересекает границу, которая нам требовалась для проведения всех необходимых работ. Но корабли не сбавляли ход, а британский флот уже выстроился и встал перед нами заградительной стеной. Даже потрёпанный штормом, он всё ещё выглядел грозно. Британцы — что в моём прошлом мире, что в этом — отлично знали морское дело, тут уж ничего не скажешь.
— Но почему мы не останавливаемся? — спросил я.
Витольд глазами задавал тот же вопрос, а Ушаков молча взглянул на мачту. Мы тоже повернулись как раз в тот момент, когда вместе с флагом Российской Империи начал подниматься ещё один.
— Это же… — ахнул Витольд.
— Да, мой друг, — осклабился Ушаков.
