Оглядев товары еще раз, Лидрал выходит из кладовой. Доррин задувает лампу, выходит следом и закрывает дверь.
– Ты из кожи вон лезешь, чтобы раздобыть денег на постройку своей машины. Но зачем она нужна? Какой от нее прок? Кому она поможет? – спрашивает женщина, придвигая к себе кружку и, поморщившись, присаживаются на краешек стула.
– Тебе все еще больно?
– Ничего, уже терпимо... А ты, вроде бы, хотел поставить свою машину на корабль? Это возможно?
– Трудно сказать, – задумчиво отвечает Доррин. – Я думал об этом, и на моделях паровая машина работает как надо, но между моделью и настоящим судном очень большая разница.
– А чем плохи парусные суда?
– Они слишком зависят от ветра, – говорит Доррин.
– Разве это так важно?
– А разве нет? Разве корабли не застревают в пути в штиль или при встречном ветре?
– Ну... бывает, – признает Лидрал. Доррин улыбается, а она качает головой.
– Что случилось?
– Новобранцы... нарвались на спидларскую засаду... или... Не знаю, на что они нарвались, но двое скакавших впереди оказались разрезанными пополам. А поблизости никого не было.
– Никого не было? – рычит Джеслек, ударяя кулаком по столу. – Или ты никого не видел?
– Там что, действительно никого не было? Совсем никого? – невозмутимым тоном уточняет Ания.
– Да, госпожа, – запинаясь произносит кертанский офицер но тут же поправляется: – То есть не совсем так. Вырвавшихся вперед рассекли невидимые мечи, а мчавшиеся следом налетели на упавших и попадали сами. На дороге образовался затор, и тут из каких-то укрытий выскочили вражеские лучники. Я скомандовал отступление, но... мы потеряли три полных отряда.
– Невидимые мечи? – переспрашивает Джеслек.
– Так это выглядело. Тело Байлера было разрублено на две половинки. Как кровяная колбаса.
Ания сглатывает и опускает глаза.
– А близ дороги были какие-нибудь постройки? Или что угодно, за чем можно спрятаться?
– Нет... Не помню. Разве что деревце, да и то невысокое. Там ведь лесов нет, – бормочет командир, переминаясь с ноги на ногу на грязном полу палатки. – Так что прошу прощения, но... Хочу сказать... Нам, простым солдатам, не под силу бороться с магией.
– Понятно, – медленно произносит Джеслек. – Мы что-нибудь придумаем, но мне нужно взглянуть на место происшествия, – маг склоняется над столом, и белый туман в зеркале начинает редеть.
Офицер прослеживает взгляд чародея, и глаза его расширяются, когда в зеркале появляется и тут же тонет в туманах изображение пустынной дороги.
– Ты можешь идти, – мягко говорит Джеслек.
– Слушаюсь, господин.
Широкоплечий воин в пропотевшей зеленой тунике поворачивается и, выйдя из-под навеса, направляется вниз по склону. Ания провожает его статную фигуру взглядом.
– Очередной тактический ход, – хмыкает Джеслек. – Умно, но никакой магией тут и не пахнет.
– А имеет ли это значение? – спрашивает Ания с холодком в голосе.
– Нет, конечно, – рассеянно отзывается чародей. – Но интересно, почему...
Он снова смотрит на зеркало.
– Что почему?
– Полно всяких «почему», – отвечает Джеслек. – Почему женщины равняют внешность со способностями, почему солдаты, по большей части, неспособны думать, почему те, кто строит козни, надеются, что их не разоблачат...
Он смеется, и над травой колышется туман.
Лидрал взбирается на сиденье. Упряжная лошадь ржет, вьючная ей вторит.
– Будь осторожна, – говорит Доррин, пожимая затянутую в перчатку руку женщины.
– Это само собой, но думаю, никаких затруднений не будет. Корабль сутианский, а Белые пока воздерживаются от враждебных действий против Сутии или Сарроннина. Но это пока, так что чем дольше я буду ждать, тем опаснее может стать поездка. Кроме того, – голос ее начинает звучать надрывно, – что мне еще делать? Сидеть здесь и проклинать их за то, что они с нами сделали?
– Возможно, это было бы лучше.
– Возможно, но я не могу сидеть на месте. Надо зарабатывать деньги, а в Спидларе нынче никакой торговли нет.
– Ты уезжаешь не поэтому.
– Да. Я уезжаю потому, что не могу оставаться рядом с тобой. Мне нужно время, чтобы подумать и разобраться в себе, а тебе – чтобы поработать без помех над твоей машиной да помочь Бриду с Кадарой.
– Когда она уезжает? – звонкий голосок Фризы доносится со стороны козьего загона. Первую козочку, родившуюся у Зилды, Рейса подарила Доррину.
– Слышишь? – с улыбкой говорит Лидрал. – Даже дитя понимает, что мне нужно ехать.
– Ты хоть к осени вернешься?
– Надеюсь, что вернусь пораньше. Все зависит от кораблей, погоды и от того, как хорошо будут продаваться твои поделки.
Доррин улыбается, завидев, как в ее глазах вспыхивают яркие огоньки.
– А ты не скучай, любимый. Во всяком случае, теперь у тебя будет возможность отсыпаться на удобной кровати.
Лидрал берется за вожжи, и юноша в последний раз крепко пожимает ее руку. Повозка направляется вниз по склону, к нижнему городу и гавани, где стоит у причала сутианский корабль. Доррин провожает ее взглядом, пока она не скрывается из виду. Его ждут грядки, где Рилла прореживает свежий бринн и звездочник, посадки которых расширяются с каждым годом.
