Опять та же шарманка: зажали болванку в патроне, выставили по осям, подвели сверло. Солдатики пыхтят на вороте, слесаря на маховике подачи не дышат. Заскрежетало, стружка посыпалась. Я стою рядом, комментирую, что к чему: вот, глядите, сверло не бьет, идет ровно, подача равномерная.
Начальство и мастера смотрят молча (а чего им говорить, если сам царь с Брюсом уже дали добро), в станок чуть ли не носом тычутся. Крамерс вытащил какую-то свою немецкую приблуду, на циркуль здоровый похожую, и давай что-то мерить прямо на ходу, ковыряется. Шлаттер брови хмурит, молчит, не лезет. Старики-скептики в углу перешептываются, головами качают — не поймешь, то ли удивляются, то ли все еще не верят.
Больше часа эта сверловка тянулась. Наконец, закончили.
— Готово! — объявляю я. — Прошу глянуть на канал!
Первым к болванке метнулся Крамерс. Долго он там своим щупом водил, потом калибром этим, пробкой, диаметр на входе и выходе проверял. Выпрямился, на Шлаттера глянул.
— Я, герр полковник… Канал есть… прямой, — сказал он так, будто сам не верил. Голос дрогнул от удивления. — Отклонение… зер минималь. Цилиндриситет… гут. Ошень гут для такой машины. Я не ожидал, право слово.
Ну, после слов главного умника и скептика — народ притих. Остальные мастера полезли смотреть, щупать, пальцами водить, головами качать. Даже самые упертые консерваторы вынуждены были признать: канал получился — не чета старому. Ровный, гладкий, без задиров и вихляний.
— А теперь, господа хорошие, — говорю я, — позвольте уж и ствол того же калибра показать, да только на старом станке сверленый. Его как раз вчерась закончили.
Приволокли образец старой работы. Я тому же Крамерсу предлагаю — сравни, будь любезен. Немец опять за свои железки взялся. Через пару минут выпрямился, только головой покачал.
— Нейн… Здесь… канал гуляет сильно. Эллипс есть. И поверхность… шершавая, как терка. Разница… большая. Ошень большая разница.
Тут и Шлаттеру крыть было нечем. Подошел он ко мне, откашлялся эдак важно.
— Гм… Да, Смирноф… Машина твоя… работает, стало быть. Результат… налицо. Признаю. Дело полезное, государево. А посему, — он обвел строгим взглядом присутствующих начальников, — приказываю: немедля чтоб приступили к изготовлению копий сего станка! Чертежи у фельдфебеля Смирнова! Взять! Мастеров толковых ему в помощь выделить! Чтобы к концу месяца — минимум три таких машины уже в цеху стояло и работало! И чтоб всю сверловку стволов — только на них перевести! Старые станки — на слом! Выполнять!
Даже так?
Приказ прозвучал четко, без экивоков. Скептики носы повесили, а наши-то (вроде Орлова) — аж заулыбались во весь рот. Все, моя технология получила итоговое официальное добро и путевку в жизнь. Победа не маленькая!
Теперь можно было и дальше двигаться.
Главная заноза, мешавшая делать нормальные пушки, начала выходить.
Приказ Шлаттера про копии станка и новую технологию — это как зеленый свет дали. Теперь главное было темп не сбавлять, а только наращивать. Двадцать станков, как Царь-батюшка велел, мы, понятно, «к завтрему» не состряпаем, но три штуки до конца месяца, как полковник приказал, — это задача вполне посильная, если с умом взяться.
Но я ж не дурак, понимал — сам на все руки не разорвусь. И станки новые клепать контролировать, и со стволами этими композитными разбираться (теперь-то, с ровной сверловкой, самое время за них браться всерьез!), и гранаты с картечью на ум доводить, да еще и эту канитель с перестройкой заводского участка на себе тащить — одному такое не потянуть, никак. Значит, надо было дело раскидывать. Людям доверять. В первую голову — моим ребятам, которые за это время из желторотых птенцов уже вполне в толковых помощников выросли.
Я собрал свою «бригаду» — «ФВГ» и слесарей Ивана с Семеном.
— Ну что, орлы мои. Сами видели — начальство нашу машину признало. Теперь надо такие же строить, да поскорее. Дело государственное, ответственное. Посему так: назначаю старшими над постройкой новых станков… Федота и Ивана! — глянул на своего лучшего ученика и самого толкового слесаря. — Ваша задача — по моим чертежам (вот они, на бумаге, как положено, разжевал как мог) всю работу поставить. Федот — за тобой общая сборка и с плотниками стыковка. Иван — на тебе все железо, подгонка, чтоб механизмы работали. Семен, Аникей, Тимофей — вам в помощь будут. А вы, — это я Ваньке с Гришкой, — пока на подхвате у них, но и свой кусок работы получите. Ванька — размеры да качество деталей по шаблонам проверять будешь. Гришка — за инструмент отвечаешь, резцы там, сверла подготовить, наладить. Сдюжите?
Переглянулись они. На лицах — и гордость, что доверил, и страх — осилят ли?
— Сдюжим, Петр Алексеич! — первым нашелся Федька, вытянулся. — Не подкачаем!
— Постараемся, — басовито прогудел серьезный Иван.
— Вот и ладушки! — хлопнул я. — Чертежи вот, подробные. Ежели что не ясно — ко мне бегом. Но старайтесь и сами башкой работать! Вы теперь зачинатели нового дела!
