Да, задач громадье. Но если наладить массовый выпуск вот таких, улучшенных гранат и картечи — это ж какая подмога будет армии! Гренадеры станут настоящей элитой штурмовой, а артиллерия сможет пехоту вражью выкашивать рядами. Это тоже часть победы, и не малая.
Ну и, в-третьих, та самая перестройка завода. План-то Брюс одобрил в общих чертах, но теперь его надо было в чертежи рабочие переводить — для зданий, фундаментов, трансмиссий этих всяких. С подрядчиками толковать, материалы у Лыкова выцарапывать (этот гад хоть и притих после выволочки, но все равно палки в колеса совать будет, я чуял — и чего его не турнут-то, явный же саботажник), за самой стройкой приглядывать.
Задач навалилось — голова пухнет. Но теперь хотя бы команда была под боком, ресурсы какие-никакие выделили, начальство добро дало. И главное — цель была ясна как божий день: сколотить здесь, на Охте, такое производство, чтобы армия и флот наше новое оружие получили — с которым не стыдно и супостата бить.
Следующий этап начинался.
Знал бы я какой завтра денек будет — не уснул бы…
Ну да, сверлильный станок — это, конечно, настоящий прорыв для здешних мест. Но моя ставка была на другое — на мои «слоёные пирожки», композитные стволы. Первый опытный образец показал себя просто блеск — тройной заряд пороха выдержал и даже не крякнул! Теперь оставалось самое сложное: перейти от этой единичной, вылизанной вручную пушки к… ну, пусть не к конвейеру, но хотя бы к маленькой серии. И вот тут-то начались самые настоящие пляски с бубном и шаманские камлания.
Одно дело — это когда ты сам, лично, под молитву и матюки, вынянчиваешь одну-единственную трубу, подгоняешь под нее бандажи, собираешь всё по сто раз перепроверяя. И совсем другое — поставить эту канитель хоть на какой-то поток. Проблемы полезли просто отовсюду, как тараканы из щелей на свет.
Первая засада: стабильное качество чугунной «начинки». Мои литейщики под началом Шульца, конечно, молодцы, освоили плавку «чистого» чугуна с флюсом, но вот чтобы раз за разом получать одно и то же качество — фиг там! То температура в печи скакнёт, то шихта (смесь руды, угля и флюса) кривоватая попадётся — этот Лыков, чёрт бы его побрал, так и норовил подсунуть руду с какой-нибудь дрянной жилы, подешевле. То форма песчаная где-то обвалится при заливке… В итоге, из десяти отлитых труб, дай бог, пять-шесть проходили мой драконовский контроль: чтобы без раковин скрытых, без трещинок, и структура металла чтоб была как надо, мелкозернистая. Остальное — брак, обратно в печь. А это ж время, и дефицитный материал жжется впустую — жуть!
Вторая головная боль: точная обработка этих труб. Моя первая токарка пыхтела, крутилась, но была одна-одинёшенька. А чтобы хоть какой-то темп взять, нужно было ещё пару таких же, как минимум. Федька с Иваном их и ковыряли, собирали по моим прикидкам, но дело шло черепашьим шагом — то одно достать не могут, то другое подогнать не получается из местных материалов. Пока же приходилось гонять единственный станок в три смены, без продыху. Я туда поставил толковых ребят из моей импровизированной «академии», обучал их прямо на ходу. Но куда им до Федьки — руки ещё не те, глазомер хромает. Чуть резец не под тем углом выставил, чуть с подачей переборщил, рука дрогнула — и всё, пиши пропало, труба запорота. А ведь каждая такая чугунная дура — это часы работы и тот самый «чистый» чугун, который нам потом и кровью даётся.
Третья проблема: бандажи. С ковкой и обработкой этих железных колец тоже была целая песня. Тимоха-кузнец в своей кузне старался, аж дым коромыслом стоял. Тут нужна была работа почти ювелирная, а слесаря-то не все такие глазастые да рукастые нашлись.
Ну и четвёртое, самое эффектное и, чего уж там, самое стрёмное — это сама сборка, горячая насадка бандажей. Представьте: раскалить докрасна массивное железное кольцо (а оно тяжеленное, зараза!), потом быстро-быстро, пока не остыло, тащить его и аккуратненько, ровнёхонько насаживать на холодную чугунную трубу. Попасть точно в своё место, без малейшего перекоса. А потом стоять рядом, затаив дыхание, и смотреть, как оно остывает, сжимаясь и намертво обхватывая трубу, создавая то самое спасительное напряжение… Одно неверное движение, чуть рука дрогнула, перекосил — и всё, вся предыдущая работа коту под хвост, ствол испорчен. А то и хуже бывало — бандаж мог и лопнуть при остывании, разлетевшись раскалёнными осколками, не дай Бог кого покалечит! Или чугунную трубу повредить — трещина пойдёт, и всё насмарку. Пришлось целую науку разводить: клещи специальные конструировать, чтобы эту раскалённую тяжесть таскать, оправку вертикальную соорудили, чтобы трубу ровно ставить, шаблоны всякие придумали для контроля посадки. Позвали самых дюжих и расторопных мужиков из кузни. Но всё равно — каждая такая операция была чистой воды лотерея и требовала моего личного присутствия и неусыпного контроля. Без моего глаза тут никак нельзя было обойтись.
