Сколько я так провалялся, тупо пялясь в темноту и гоняя в голове обрывки двух жизней — своей и чужой, — не знаю. Время тут какое-то другое, тягучее. Отмеряется не часами, а сменой у горна, жалкой пайкой хлеба да тяжелым сном, когда просто вырубаешься. Воспоминания о той, прошлой жизни — о работе, о семье — теперь реально как кадры из старого, выцветшего кино. Слишком яркие, слишком чистые по сравнению с этой грязью, вонью и беспросветной кхм… «филейной частью организма». А реальность — вот она: жесткие нары, тело ноет, жрать охота так, что живот сводит, и этот неприятный страх, оставшийся от прежнего хозяина этого тела, от Петрухи.
Для меня это было странное чувство — не то, чтобы я был бесстрашным, нет у меня было чувство самосохранения, но этот страх Петьки был странным, каким-то рабским что ли.
Постепенно каша в голове начала как-то устаканиваться. Картинки из прошлого — цеха, чертежи, станки — стали сами собой накладываться на то, что я видел здесь. Ковка эта примитивная, литье — вообще мрак, меха ручные, инструменты — орудия пыток какие-то… Мозг инженера, привыкший всё анализировать и раскладывать по полочкам, включился почти на автомате. Я начал сопоставлять факты.
Одежда — рубахи холщовые, штаны-порты. Обувь — лапти или сапоги стоптанные у мастеров. Язык — грубый, деревенский, слова старинные, но понять можно. Работа — явно оружейный завод. Клепали замки, лили ядра. И этот животный страх перед любым начальством, перед каждым, кто хоть на ступеньку выше…
Вспомнился треп подмастерьев в углу цеха, который я краем уха зацепил. Что-то про шведа, про войну, про «государя нашего батюшку», который требует пушек — больше и быстрее. Швед… Государь… Пушки… Тула? Кажется, в головушке Петрухи мелькало это название. Тульский оружейный завод? А год-то какой? Судя по технологиям, по всему этому бардаку — точно не двадцатый век. И не девятнадцатый. Гораздо раньше.
Пётр? Неужели петровские времена?
Мысль дикая, конечно, но чем больше я крутил её в голове, тем больше всё сходилось. Грубая сила, воля одного мужика, который ломает всё через колено. Стройки эти гигантские, заводы, армия новая, война. Северная война со шведами? Да, всё сходится. Начало восемнадцатого века. Эпоха перемен, жесть кровавая, но и время, когда делали реально большие дела. Время, когда такие, как я — инженеры, мастера, люди с головой — по идее, должны быть нужны.
По идее.
А на практике? На практике я — бесправный пацан-подмастерье Петруха, сирота, которого пинает кто хочет. Мои знания из будущего здесь — никому не упали. Попробуй я тут заикнуться про сопромат или легированную сталь — решат, что я чокнутый, или, еще хуже, что бес в меня вселился. На костре еще сожгут, с этих станется. Тут жизнь человеческая дешевле бракованной железки.
Зачем это всё? Какой смысл тут барахтаться? Может, проще плюнуть на всё, сломаться, потухнуть, как тот, прежний Петруха? Но что-то внутри уперлось. Не инженер Волков, а тот самый стержень, который в армии не дал согнуться, который заставлял проекты вытаскивать безнадежные, который помог пережить развод и всю остальную круговерть.
Нет уж. Фиг вам. Я не сдамся. Я выжил после того, как на меня крыша рухнула — это само по себе уже чудо. Может, это второй шанс? Не просто выжить, а что-то сделать?
Так, спокойно. Надо подойти к проблеме как инженер. Анализируем ситуацию. Дано: враждебная среда, тело слабое, эпоха опасная. Требуется: выжить, желательно — выбраться из этого дерьма. Ресурсы: мои мозги, мои знания, мой опыт. Это, вообще-то, много. Если правильно ими распорядиться.
План действий:
Первое — выжить физически. Значит — пахать, терпеть, язык придержать пока. Силу нарастить, насколько получится в этом теле. Привыкнуть к нему, к этому бешеному ритму. Смотреть, слушать, запоминать. Изучать этот мир изнутри.
Второе — найти, как применить свои знания. Без фанатизма, не лезть с революциями. Начинать с мелочей. Улучшения, которые не бросаются в глаза. То, что можно списать на удачу, смекалку, типа «старый мастер подсказал». Инструмент сделать покрепче? Смесь для литья получше замутить? Меха как-то доработать? Что-то, что даст реальный, видимый эффект, но не вызовет подозрений. Надо заработать доверие, показать, что я не бесполезный кусок мяса.
Третье — искать шансы. Этот мир жестокий, да. Но он же и дает возможности тем, кто умеет их видеть. Война — нужно оружие. Царь требует результат. Значит, толковые люди нужны. Если я смогу доказать, что я толковый, меня заметят. Рано или поздно.
Это будет долго. Очень трудно. И пипец как опасно. Одно неверное слово, один кривой шаг — и всё, кранты. Но другого пути нет. Либо я приспособлюсь, стану сильнее, найду свое место в этом времени, используя единственное, что у меня реально есть — голову и знания, — либо сдохну тут, в грязи и вони, как безымянный пацан Петруха.
Выбор очевиден. И я им еще покажу, на что способен инженер Волков. Даже в этом аду. Всё, решено. Теперь — только вперед.
