Война — это не только техника. Это еще и тактика, организация, а еще то, как ты эту технику используешь. И вот тут, как я насмотрелся, у нашей армии были дыры похлеще, чем в стволах старых пушек.
Я достал свою замусоленную тетрадку, куда записывал наблюдения на фронте. Листал страницы, исчерканные углем, вспоминал… Вот наша пехота стоит плотным строем, подставив грудь под шведские пули и ядра. Понесли потери — строй смешался, командиры орут, пытаясь его восстановить, а шведы уже тут как тут, со штыками наперевес.
А почему нельзя было просто окопаться? Построить нормальные, глубокие траншеи, окопы полного профиля? Чтобы солдатик мог там укрыться, спокойно перезарядить свою фузею, высунуться только для выстрела? Я ж видел, как они там, под огнем, мечутся, пытаясь зарыться в землю поглубже. Инстинкт самосохранения подсказывал верное решение! Но системно этого никто не делал. Стояли и гибли. А ведь вырыть траншею — дело нехитрое, лопата да руки солдатские. Зато сколько жизней можно было бы спасти! И оборону сделать куда крепче.
Надо было копать одиночные ячейки и соединять их ходами сообщения, делать укрытия от артогня, продумывать сектора обстрела. Это же азы полевой фортификации! Неужели здесь об этом никто не думал?
Да чего думать-то? Почему я сам об этом не подумал там, на передовой?
Или считали «западло» солдату в земле копаться?
Эту мысль надо донести до начальства. Рыть! Рыть окопы! Это не менее важно, чем сталь варить.
Дальше — боеприпасы. Ну, ядра — это понятно. Сделаем их круглее, металл крепче — полетят дальше и пробьют больше. А что еще? Картечь! Я видел, как шведы прут плотным строем, «коробкой». И как наши пытаются их остановить ружейными залпами, которые, то попадают, то нет. А если бы в этот момент из пушки шарахнуть не ядром, а мешком с мелкими чугунными шариками или рубленым железом? Это же как из дробовика по стае уток! Сразу пол-шеренги выкосит! Картечь тут, конечно, использовали, но как-то бессистемно, делали ее тяп-ляп, заряжали неумело. А ведь это страшное оружие ближнего боя! Надо было разработать стандартные картечные заряды для разных калибров пушек — в холщовых мешках или даже в металлических банках, чтобы заряжать быстро. И научить артиллеристов грамотно ее применять — когда враг уже близко, на дистанции уверенного поражения. Это могло бы стать отличным ответом на шведскую линейную тактику.
И бомбы! То, что я видел на батарее Синицына — это ж смех сквозь слезы. Огромные чугунные шары, которые еле заряжают, да еще с этими деревянными запальными трубками, которые горят как хотят. А что, если сделать бомбы поменьше, полегче? Чтобы их можно было использовать не только в тяжелых осадных мортирах, но и в полевых гаубицах, и даже, может быть, метать вручную?
Гранаты! Ручные гранаты!
Вот чего не хватало пехоте при штурме или обороне!
Корпус гранаты — небольшой чугунный шарик, полый внутри. Отлить такой не сложнее ядра, только форму надо с сердечником делать. Заряд — обычный порох. А вот запал… Вот где главная засада. Деревянная трубка не годится — ненадежно и опасно. Нужен запал, который горит определенное, короткое время (секунды 3–4, чтобы успеть бросить, но чтобы и враг не успел ее обратно швырнуть) и срабатывает надежно. Может, использовать фитиль, пропитанный особым составом? Или терочный запал, как у спичек? Спичек тут еще нет… А если терочный состав нанести на саму гранату, а терку — на рукавицу солдата? Чиркнул — и бросай! Идея дикая, но надо было думать в этом направлении. Разработать надежный, простой и дешевый запал для гранат и бомб — это была задача не менее важная, чем сверлильный станок.
Я сидел над своими записями, и складывалась интересная картинка. Новая армия Петра должна была иметь помимо новых пушек и ружей, еще и новую тактику, основанную на инженерном обеспечении (окопы!) и новых типах боеприпасов (картечь, гранаты, надежные бомбы). И всё это должно было производиться массово, по единым стандартам. Вот тогда можно было бы говорить о реальном преимуществе над шведом.
Да уж! Лезть с советами по тактике к боевым генералам — дело стрёмное. Но изложить свои мысли на бумаге, как инженерный взгляд на проблемы войны, я был обязан. Может, Брюс, а он человек широкого ума, поймет и оценит? Ведь он как артиллерист, так и стратег. А новые технологии без новой тактики — это как скрипка Страдивари в руках у медведя.
Я добавил к планам перестройки завода еще один раздел — «Предложения по повышению эффективности применения артиллерии и пехотного оружия». Туда вписал и про окопы, и про картечь, и про гранаты с бомбами, и про необходимость обучения солдат и артиллеристов новым приемам. Получился уже не план завода, а целая концепция реформы вооружения и тактики.
Дерзко? Да пипец как! Но мне кажется, что это правильно. Надо было показать Брюсу не «как» делать железо, но и «зачем».
Неделя, данная Брюсом, пролетела как один миг. Я почти не спал, питался что Потап принесет, да и то урывками. Голова гудела от напряжения.
