С одной стороны, я лихорадочно дорабатывал план перестройки «образцового» участка на Охте — чертил схемы расположения цехов, прикидывал производительность печей, мощность водяного колеса, расположение трансмиссий. Мои пацаны, Федька с Ванькой, помогали чем могли — копировали эскизы на большие листы плотной бумаги (какой Орлов достал), что-то там измеряли, бегали по моим поручениям. Работа была огромная, я за неделю осилил лишь самый первый, грубый набросок. Но общая концепция — системный подход, зонирование, механизация — была изложена.
С другой стороны, я долго колебался — стоит ли показывать графу свои «военные записки»? Одно дело — предложить новый станок или способ литья. Я тут вроде как специалист, фельдфебель артиллерийский. А другое — лезть с советами по тактике и новым боеприпасам. Это уже вотчина генералов и самого Брюса. Могут ведь и по шапке дать за дерзость — дескать, не твоего ума дело, Смирнов, знай свой шесток. Но потом я вспоминал лица солдат, хаос и потери, которые видел своими глазами. Вспоминал слова Брюса о «системе» и «порядке». И решил — рискну. Либо пан, либо пропал. Но молчать об этом я не мог. Я аккуратно переписал свои мысли про окопы, картечь, гранаты и бомбы на отдельные листы, стараясь излагать кратко, по-военному, с упором на практическую пользу и решение конкретных проблем, с которыми столкнулся на фронте. Приложил и несколько эскизов — как траншею рыть, как гранату слепить, как картечный заряд устроить.
В назначенный день, чувствуя себя школьником перед экзаменом, я снова стоял в тихой приемной графа Брюса. Адъютант с каменным лицом провел меня в кабинет. Граф сидел за своим столом, погруженный в какие-то вычисления. Поднял голову, кивнул.
— Ну-с, фельдфебель. Готов ваш прожект? Излагайте. Кратко и по существу.
Я разложил на столе сначала схемы перестройки завода. Начал объяснять — вот склады, вот подготовка сырья, вот литейка с новыми печами, кузня с мехмолотом, механический цех со станками, сборка, привод от водяного колеса… Говорил, стараясь не сбиваться, показывая на схемах, как все должно работать в связке, как один цех помогает другому, как движутся материалы и детали, как экономится время и силы.
Брюс слушал внимательно, не перебивая. Потом взял одну из схем, долго рассматривал, задал пару вопросов по мощности водяного колеса и типу печей.
— Мысль здравая, — проговорил он наконец. — Расположение цехов логичное. Привод от воды — дело зело полезное, если ума хватит осуществить. Но сие требует немалых затрат и времени… Это всё, о чем вы думали? Али что еще?
Настал момент истины. Я глубоко вздохнул.
— Не всё, ваше сиятельство. Есть у меня еще кой-какие соображения… Не столько по заводу, сколько по самой войне… По тому, как наше оружие использовать и какое оно должно быть… Ежели дозволите…
Брюс чуть приподнял бровь. Кивнул:
— Излагайте.
И я выложил ему свои «военные записки». Рассказал про хаос на позициях, потери от вражеского огня и идею с глубокими окопами и траншеями. Про то, как шведы прут стеной, и как их можно косить картечью из пушек, если ее делать правильно и применять с умом. Про бесполезность нынешних бомб и про необходимость надежных гранат для пехоты и мортир. Показал эскизы.
Вот тут-то граф и оживился. Если план завода он слушал с профессиональным, но несколько отстраненным интересом, то мои выкладки по тактике и боеприпасам заставили его буквально впиться в бумаги. Он взял лист с эскизом гранаты, потом — с описанием картечного заряда. Стал задавать вопросы — уже конкретные, въедливые.
— Окопы полного профиля… Ходы сообщения… — бормотал он, разглядывая мой корявый рисунок. — Верно… Верно! Прятаться надо солдату, а не грудью ядра ловить, беречь жизни чтобы пролить кровь свою в нужный момент, а не от шальных атак! Но как их рыть быстро? Да чтоб не обваливались?
— Солдаты сами справятся, ваше сиятельство, если приказать и инструмент дать. А чтоб не обваливались — крепить деревом можно, плетнем… Технология нехитрая…
— Гм… Картечь… В металлических сосудах… Говорите, против пехоты строем? А на какой дистанции? А разброс какой будет? Считали?
— Считать точно не могу, ваше сиятельство, приборов нет. Но по прикидке, шагов на сто-двести — шведской «коробке» не поздоровится. Главное — заряд подобрать верный да ствол чтоб выдержал…
— Гранаты… Запал терочный… Смело! А состав какой? Не рванет в руках у солдата?
— Состав подбирать надо, пробовать. Безопасность — первое дело. Но сама мысль, чтоб пехотинец мог врага за стеной достать… Велика польза будет!
Он долго молчал, перебирая мои листки. Он явно оценивал тактические выгоды моих предложений.
