Станину мы собрали из самых лучших дубовых брусьев, какие только удалось выцепить у Лыкова (спасибо вмешательству Орлова). Скрепляли всё это дело массивными коваными скобами и болтами (резьбу на которых мои слесаря Иван да Семен нарезали уже по новому стандарту, матюкаясь, но таки делая). Главная задача была — жесткость. Станина не должна была вибрировать под весом многопудового ствола и усилиями резания. Старый Аникей ворчал, тесал и подгонял брусья на совесть, проверял каждый стык своим самодельным уровнем и угольником. Я ему даже идею подкинул — использовать натянутую струну для проверки прямолинейности направляющих станины. Простой, но эффективный метод, который тут был в новинку. Аникей долго не врубался, но потом проникся и с помощью струны вывел плоскости так ровно, как, наверное, ни один плотник на Охте до этого не делал.
Передняя бабка — та хреновина, которая должна была держать и вращать ствол — стала самым геморройным узлом. Корпус сделали тоже дубовый, массивный. А вот шпиндель — вал, на который крепился патрон для зажима ствола — пришлось делать составным. Выковать цельный вал такого размера и нужной прочности кузнец не мог. Пришлось ковать его из нескольких частей, а потом соединять хитроумными клиньями и бандажами. Подшипники скольжения для шпинделя — отдельная песня. Бронзы мне Лыков так и не дал, сколько я ни бился. Пришлось делать из чугуна, «улучшенного», который мы с Шульцем научились плавить почище. Отлили массивные втулки, а потом мои слесаря несколько дней, чертыхаясь, притирали их вручную к шпинделю, используя толченый кирпич с маслом в качестве абразива. Добиться идеального прилегания не вышло, конечно, но люфт шпинделя стал минимальным. Патрон для зажима ствола тоже был самодельным, неуклюжим, с несколькими мощными винтами, которыми ствол крепился.
Задняя бабка, которая держала и подавала сверло, была попроще. Но и тут без засад не обошлось. Главная проблема — механизм подачи. Нужно было двигать тяжелое сверло вперед медленно, равномерно и с большим усилием. Винтовой механизм казался самым логичным. Ерема выковал длинный ходовой винт, а Иван с Семеном нарезали на нем резьбу. Грубую, конечно, зато рабочую. Гайку сделали чугунную, разрезную, чтобы можно было регулировать зазор и компенсировать износ. Вращать винт предполагалось вручную, через большое маховое колесо с рукоятками — тут уже мои пацаны должны были попыхтеть.
Ну и само сверло. Это вообще произведение кузнечного искусства местного разлива. Длинный стальной стержень (сталь кузнец ковал из лучшего кричного железа, перековывая его несколько раз для уплотнения), а на конце — режущая головка. Я долго ломал голову над ее формой. Обычный заточенный ломик, как тут делали раньше, давал кривой канал. Нужно было что-то более хитрое. В итоге остановились на сверле с двумя режущими кромками и канавками для отвода стружки — что-то вроде очень примитивного спирального сверла, только канавки были прямые, выкованные и потом пропиленные напильником. Заточку режущих кромок я контролировал лично, используя свои знания и самодельные шаблоны. Закалку тоже проводили под моим руководством — с цементацией режущей части в костяном угле для твердости. Получилось нечто страшное на вид, но, как я надеялся, рабочее.
Сборка всего этого монстра заняла еще неделю. Всё подгоняли, притирали, крепили. Постоянно что-то ломалось — то инструмент не выдержит, то деталь треснет при затяжке болта, то мастер накосячит с размером. Я метался между слесарями, плотником, кузнецом, своими учениками, пытаясь всё проконтролировать, разрулить косяки, подбодрить, а иногда и рявкнуть для острастки. Спал по три-четыре часа, питался чем придется. Но станок перестал быть набором железок и деревяшек. Он обретал форму, целостность. В нем чувствовалась мощь и какая-то разумность, что ли. Логика инженерной мысли, воплощенная в таких примитивных материалах.
И вот, наконец, момент настал. Все основные узлы были собраны. Шпиндель вращался (правда туговато), механизм подачи сверла двигался, само сверло было заточено и установлено. Оставалось только присобачить привод к передней бабке. Водяного колеса еще и в проекте не было, так что пока решили обойтись ручным воротом с большим рычагом — как на колодцах делают, только помощнее. Четыре дюжих солдата из тех, что Орлов выделил в помощь, должны были обеспечить вращение ствола.
Я оглядел свое творение. Машина получилась громоздкой, неуклюжей, совсем не похожей на изящные станки из будущего. Скорее, она напоминала какой-то средневековый пыточный агрегат. Но если она заработает, это будет прорыв, который может изменить ход войны.
— Ну что, мужики, — сказал я своим помощникам, которые столпились вокруг, с любопытством и некоторым страхом разглядывая монстра. — Завтра будем пробовать. Загоним первый ствол. Помолимся, чтобы не развалилась наша красота к херам собачьим.
