— На этом этаже есть квартира хорошая, большая. Там пересидим. Так что, помочь нам решил? — уставилась она на парня испытующе. — Ты если не хочешь уже, то сразу скажи. Мы вас гнать не будем, да и не станем тварям отдавать.
— Кать! — возмутился Коля.
— Что Кать?! — строго спросила у него она. — Да я бы на его месте, если бы со мной вот так приведения разговаривали, давно бы со страху умерла! Вы сами-то подумали об этом? А он вон, держится нормально, но это не значит, что он не передумал…
— Да не передумал я, не передумал, — прервал Инжер ее словоизлияния, — поможем мы и вам, и от тварей этих избавим все тут.
— Не изба…
— У нас выбора нет. Мы с ними бок обок жить не станем, — прервал он ее строго. — Мы живем недалеко совсем, и не хватало еще, чтобы непонятное нечто полезло и к нам, — пояснил удивленной девушке. — Все, закончили препирательства. Где твоя вещь? Возьму ее и моих ребят встретить надо.
— Вон на подоконнике, — Катя указала на старую пластиковую фотографию с мило улыбающейся женщиной средних лет, — мама моя, — пояснила мне она и немного смутилась.
— Красивая, — улыбнулся Инжер, пряча снимок.
— Ты с кем разговариваешь? — в квартиру заглянула Руби, удивленно его разглядывая.
— С местными жителями, — коротко ответил. — Ведите ребятки в вашу квартиру.
Руби с Максом вытаращились на него как на умалишенного, но Инжер только отмахнулся и вышел из помещения.
Квартира оказалась дальше по коридору. Она имела добротную железную дверь, самостоятельно отворившуюся перед преторианцами, схватившимися за оружие. На самом деле ее Кузьмич отворил, безобразник.
— Что за чертовщина? — напряженно спросил Ванька.
— Не чертовщина, а всего лишь дети, — ответил Инжер ему загадочно и скользнул за дверь. — Располагайтесь, закрывайте дверь на все засовы. Нам здесь долго сидеть говорят.
— Кто говорит? — спросил его Мишка с подозрением. Он, похоже, решил, что главарь их умом тронулся. — Ты надышался чем-то? Что с тобой?
Инжер только молча, включил передатчик и поднес его к лицу Кольки, стоящему рядом и разглядывающему всех пришедших: — Попробуй, скажи что-то.
— Всем привет, — радостно провозгласил Николай от чего все, находящиеся в комнате, подскочили, снимая оружие с предохранителей.
— Эт-то что за фигня такая? — просипел Рог.
— Не что, а кто, — возмутился Коля, — и я не фигня. Меня Коля зовут.
— А меня Света, — девчонка тоже подошла к микрофону, задорно улыбаясь и, похоже, наслаждаясь шоком моих товарищей, которые с непониманием, оглядывали и проверяли все комнаты в квартире.
Хлопнула межкомнатная дверь: — Это Кузьмич с вами поздоровался, — сказал Колька, — а я еще тут Катя есть.
— Здравствуйте, — смущенно протянула девушка.
— Здравствуйте, — поздоровалась примерно половина отряда. Остальная половина таращилась на Инжера в полном обалдении от происходящего.
— Местные жители это, — сказал он, плюхаясь на диван. — Они сами нам сейчас все расскажут. Снимите мне три передатчика еще и на громкую связь поставьте, чтобы ребята друг друга не перекрикивали.
— А почему три? — спросил Ванька, напряженно усаживаясь рядом.
— Кузьмич не говорит, но если захочет что-то донести, то постучит, — ответил Инжер, получив от мальца одобрительный кивок.
— Давай, Катя, рассказывай, что здесь у вас происходит вообще. С самого начала давай, — попросил Инжер молчащую девушку.
— Хорошо, — она тяжело вздохнула, усевшись на диванчик с другой стороны. — Я начну с того, что мне рассказывал отец. Когда он был сам еще маленьким, город только достроили и расселили людей по квартирам.
— Его строили уже, когда люди под землей спрятались? — опешили парни.
— Ну да, — Катя пожала плечами. — Техника строительная здесь есть. Короче, какое-то время они прожили спокойно, а потом люди стали сходить с ума. Проявлялось это так. Человек заболевал, у него наблюдались все признаки простуды. Насморк, головная боль, ломота в теле. В большую проблему это не переросло, так как болели не все поголовно, а только некоторые люди. В совокупности с другими болячками на «обычную» простуду никто внимания не обратил, тем более переболевшие вставали на ноги и продолжали спокойно жить. Проблемы начались чуть позже. Сначала у человека проявлялись почти незаметные отклонения в поведении, которые со временем усилились.
— Нихрена себе! — прокомментировал Руби, очень внимательно слушая Катю.
