– Абсолютно, – твёрдо ответила Валя. – Но, насколько я знаю, у него всегда были бабы, у которых он мог пожить, хотя бы временно, потому что своей жилплощади в Ленинграде у него нет. Прописан где-то в дальнем пригороде. Молодых девчонок в этом ракурсе он не рассматривал, время и деньги на их обольщение не тратил.
– Я тоже не думаю, что они вместе на этом снимке. Случайность. А где он работал, чем зарабатывал? – спросила Татьяна.
– Не знаю, – пожала плечами Валя. – Но из его трепотни я понимала, что он всё время болтается где-то в центре, в районе Невского. Один раз попросила у него денег на продукты, он сказал, что сейчас нет, но попозже вечером он сходит, «соберёт урожай» и принесёт. И верно, пару раз приносил, причём уходил всего на пару часов. Недалеко.
– Забудь о нём, – посоветовала Татьяна. – Не пускай в дом, как бы ни набивался в жильцы, это очень подозрительная личность. Сына твоего, чего доброго, втянет в свои тёмные дела.
Татьяна поколебалась и всё же рассказала Вале о своём походе на Невский. Рассудила, что надо её предупредить, а то тоже полезет по глупости куда не надо.
– Ведь почему-то вся эта «бригада» уличных фотографов стала меня пасти после того, как я попыталась выяснить, нет ли связи между этим человеком и Женей. Может, он какой-нибудь главный «мафиози», и они испугались, что я выйду на него из-за своих поисков. Вряд ли он поверит, что парень случайно его сфотографировал, устранит на всякий случай, а потом и до меня доберётся. Я на ту сторону Невского теперь долго ни ногой, – завершила она свой рассказ.
Валя слушала, вытаращив глаза от страха. Помолчав, сказала:
– Ты смелая, я бы так не смогла. Сегодня же уничтожу все следы пребывания этого гада в моём доме! Впрочем, все его оставшиеся вещи я давно уже собрала в сумку и держу в коридоре. Сегодня вытащу на помойку. И посуду, из которой ел и пил, тоже. И полотенце. И соседям скандал устрою, чтобы ему не открывали никогда! – и завершила своё выступление по традиции: – Я всегда знала, что все мужики – сволочи!
Через некоторое время из соседней комнаты до них донёсся какой-то грохот и женские выкрики и визги. Татьяна с Валей, переглянувшись, побежали туда, но остановились в коридоре: дверь соседнего отдела распахнулась, и на пороге появился его начальник Витька, который тащил из комнаты орущую и отбивающуюся Светку.
– Девчонки, помогайте! – закричал он.
А как помогать? Валентина сообразила – побежала к себе, вернулась с чашкой воды и плеснула её Светке в физиономию. Та притихла и стала вытираться, а Виктор, которому тоже досталось водички, выпустил её из крепких объятий и начал орать:
– Истеричка! Чтоб я тебя в отделе до вечера не видел! Сиди где хочешь, можешь домой идти! – и скрылся в своей комнате, хлопнув дверью.
Света с возмущением завопила:
– Это я истеричка?! Она в меня первая бумагами швырнула! Что мне, ответить нельзя было? – и рванулась к закрытой двери, но дверь изнутри крепко держал Витька.
В коридоре уже скопилось некоторое количество заинтересованных зрителей из других отделов. Светка продолжала орать и колотиться в дверь своего отдела, и Татьяна решила вызвать со стенда Алексея, пусть разбирается.
Очень мрачный Алёшка рявкнул на жену, отпихнул её от двери и повёл переговоры с Виктором, который, похоже, почти построил баррикады для защиты от проникновения Светки в отдел.
Итогом переговоров была выдача в дверную щель Светиных вещей с условием, что она сегодня больше на рабочее место не вернётся, хорошо бы и завтра не приходила. И послезавтра тоже.
Света тем временем сходила в туалет, умылась и выглядела почему-то очень даже довольной. Взяла свои вещички, фыркнула в сторону Татьяны и Валентины и гордо удалилась. Может, так и задумано было?
Но, чтобы «свалить» домой, таких разрушительных действий можно было и не предпринимать. Делать на работе ей совершенно нечего, Витька её терпеть не может, всегда рад отправить куда-нибудь. Держит в отделе, чтобы не портить отношения с Алексеем.
Через некоторое время в комнату к Татьяне и Вале пришла Марьяна и рассказала, что случилось.
Когда она, расстроенная, вернулась в свой отдел, «эта гадина» – Светка – начала её просто доставать, якобы успокаивая: сначала просто расспрашивала, что девицы ей рассказывали об убийстве, потом предположила, что это сделал кто-то из своих.
Опустив якобы грустные глазки, отвратительно фальшивым тоном и со вздохами, Света журчала:
– Подумать-то можно на любого, верно? Вот ты, Марьяна, ведь только вид делала, что вы с этой Женей подруги, а сама-то ей завидовала: и муж у неё есть, и жильё, и вообще ей всё в жизни легко даётся, а ты вон как всего пОтом и кровью добиваешься. Да не расстраивайся ты из-за этой шмотницы, только и делала она тут, что рыжими крашеными лохмами перед мужиками трясла, вот и прикончил её кто-то, туда ей и дорога.
