Решил попытаться себя хоть немного защитить от обвинения в убийстве, пусть и она свою долю получит. Взял её футболку, она её в ванной сняла и бросила в корзину, стирать собралась. Осмотрел – вроде какие-то пятнышки крови есть, удар-то сильный был. Туго свернул, завязал бечёвкой и спрятал. Потом запустил стиральную машинку со всем бельём, это моя обязанность была. Она ничего не заметила, потом, правда, искала по всему дому эту футболку, но на меня не подумала.
Стал вспоминать – а куда делся этот злополучный кусок конкреция, которым Светка ударила Женю? Спросил у неё. Она напрягла память: вроде куда-то бросила его, когда Женю в шкаф затаскивали, а вот куда – не помнит.
Я тоже стал осматривать свои карманы, и с ужасом обнаружил, что ключ от этого самого шкафа, куда Женю спрятали, я машинально сунул в карман! Утром все соберутся, заставят меня, как начальника, ломать дверцы, а там…
Воспользоваться потайной дверью уже было невозможно, ночью подъезд жилого дома заперт на кодовый замок, и по двору никто не ходит. Могут заметить.
Я решил прийти на работу раньше всех, ключ от комнаты на вахте не брать, открыть комнату своей копией, вставить ключ в замок шкафа и снова закрыть комнату. Подождать на боковой лестнице, пока кто-нибудь их наших придёт с ключом, всё это обнаружит, а потом и я приду как бы со стенда.
Пришёл на работу рано, оглянулся на повороте коридора – ты уже на проходной ключ забираешь, еле успел до нашей лестницы добежать и на площадке нашего этажа спрятаться.
Когда услышал, что ты с чайником за водой пошла, выскочил, быстро зашёл в нашу комнату, ключ подбросил под шкаф, а сам снова вышел на лестницу. Решил сказать, когда в наш коридор выйду, что заходил на стенд, думал, его открыли уже, раз оба ключа на вахте взяты. Но ты ничего не спросила.
Дальше ты помнишь – милиция, допросы… Нервы были на пределе, всё время ждал, что меня обвинят в убийстве. Но всё затихло, никого из нас больше никуда не вызывали.
«Напрасно я ничего о своём разговоре с Женей следователю не рассказала, всё боялась на невиновного человека подозрение навести, а он-то и оказался убийцей», – подумала Татьяна.
Алексей, помолчав, продолжил:
– В комнате следователи всё обыскали, конкреций этот при допросах не упоминался, значит, его там не было. Нойя тоже нигде его не нашёл, и через пару дней решил ещё раз вечером, когда все уйдут домой, снова воспользоваться потайным ходом и как следует всё осмотреть. В комнате мебель тихонько подвигать, вдруг камень закатился куда-нибудь.
В пятницу поболтался минут сорок после окончания работы по улице, решил, что все уже точно ушли, никак не думал, что ты столько времени на стенде просидишь.
Поднялся по лестнице жилого дома и попытался дверь открыть, и вдруг ключ не лезет! С той стороны кто-то открывает! Я вытащил свой ключ и удрал вниз по лестнице со скоростью звука. По-моему, с этого момента от страха волосы выпадать начали.
– Так это был ты! – вырвалось у Татьяны, – а я-то потом гадала, кто это мог быть…
Про себя подумала: «Какое счастье, что Алексей тогда не смог открыть дверь! Отделалась шишкой на лбу, а ведь он мог бы в тот момент и убить любопытную идиотку».
Алексей продолжил рассказ:
– В понедельник с утра я стал ловить момент, чтобы заглянуть в этот тамбур. Как назло, всё время народ по лестнице шастал, но перед самым обедом мне всё-таки удалось это сделать. Из замочной скважины торчал ключ, а на полу валялся конкреций! И как я сразу не догадался в тамбуре поискать?
Наверное, Светка этот камень тоже машинально сунула в карман, как я ключ от шкафа, а когда мы в день убийства ползли через низкие дверцы, он и вывалился. Я вытащил ключ, забрал конкреций, прихватив его бумажкой, и почувствовал себя в относительной безопасности.
Когда я этот камень рассмотрел, то заметил на нём следы крови. «Наверное, и Светкины отпечатки остались», – подумал я. Положил камень в полиэтиленовый мешок и спрятал у себя дома.
Решил: если следствие всё-таки будет проводить какие-нибудь анализы, и меня заподозрят, предъявлю этот конкреций и Светкину футболку и всё расскажу, а там будь что будет. Хотя моих следов там вроде быть не должно. Да ещё ты в тот же день всем рассказала про эту дверь, и я подумал – все следы уже затёрты, конкреций ты не заметила, можно немного успокоиться.
Но потом вдруг выяснилось, что я зря расслабился. Олег Михайлович такой у нас был, смотрящий за всеми подвалами, помнишь его?
– Ещё бы не помнить, – пробормотала Татьяна.
Алексей опять тяжело вздохнул и продолжал:
– Так вот, этот тихий и добродушный Олег Михайлович в один прекрасный день, когда почти все уже разошлись по домам, зазвал меня на стенд, запер дверь и заявил, что у него есть против меня кое-какие факты и он предлагает серьёзно поговорить. Я даже не стал ничего спрашивать, понял, что дело плохо, и только кивнул.
И он начал:
