Да, Инга у меня стройная и ослепительно красивая блондинка с длинными светлыми волосами, и чуть ли не до тугих ягодиц, ещё и большими синими глазами, и может запросто свести с ума любого мужчину. Одним из них как раз я и являлся. Несмотря на разные нехорошие испытания, ниспосланные именно ей на меня, мы до сих пор являлись мужем и женой. Хотя, больше неё самой, теперь меня с ней крепче любых уз связывали наши дети. Сыну Никите и дочке Наташе пока исполнилось лишь по году, и жена их с собой не взяла. Хотя, с ними её ко мне, скорее всего, и не пустили бы. Пока они остались в нашей квартире с её младшими сёстрами Ирмой и Инессой. А что, хорошие девочки. Такие же красавицы, как их сестра и мама Анна Васильевна, и умницы. Хотя, они уже большие — Ирме все пятнадцать лет, а Инессе — одиннадцать. Справятся.
— А, Инга, хоть пусть что творится! Я очень рад, что тебя пустили ко мне. Как видишь, ничего страшного. Оклемаюсь. Я и на границе был ранен, хоть и не так тяжело, но и тогда быстро выздоровел.
— Ох, Слава, знаешь, как мы все сильно перепугались! Я себе места не находила! Ох, что там творилось, когда тебя нашли. Ты же лишь немного до дома не дошёл. — Тут Инга немного пустила и слезу. Хотя, пока она нисколько не играла, всё было по-настоящему. Хоть какой, но муж, и потерять его для неё, думаю, сейчас было как-то нежелательно. — Ладно, вижу, что теперь ничего страшного и скоро поправишься. Ирма с Инессой тоже хотели тебя навестить, но к тебе вообще никого не пускают. И внизу два милиционера стоят, и здесь у палаты один. Я каждый день приходила. И передачи не хотели принимать. Хотя, ты же всё равно ничего бы не съел. Сказала, что пусть другим передают, а то прямо у входа в мусорный бак выброшу. Стали принимать. Но к тебе всё равно не пускали.
Ну, так и есть, не пустили бы. Сначала был сильно слаб, потом допросить требовалось. Ладно, что только милицией. И, похоже, это она и избавила меня от внимания КГБ. Хотя, ещё ничего не кончено, позже наверняка пристанут. Но им нечего мне предъявить.
— Ладно, Инга, поправлюсь. Но ещё пару недель явно придётся полежать. Ладно, привет всем передай от меня. И малышей за меня поцелуй. Я очень рад, что они у нас есть. Знаешь, ты у меня очень хорошая! Я тебя всегда любил и буду любить ещё сильнее.
Тут жена улыбнулась мне очень мило:
— Слава, теперь и я тебя полюбила и, вообще, не представляю жизни без тебя. Честное слово! — И эти её слова были для меня получше любого лекарства. И моя жена говорила вполне серьёзно. — Скорее выздоравливай. Жду не дождусь, когда ты домой вернёшься. Я и сама по тебе сильно соскучилась, и детям надо, чтобы их папка нежно приласкал. Они тоже по тебе скучают.
Ну, дети пока вряд ли заметили временного отсутствия отца? Мама рядом, и это для них главное. Хотя, они уже уверенно меня опознавали. А вот я сам по ним сильно скучал. Само собой, и по Инге, но мне хотелось быть рядом и с сыном и дочкой. После нападения на себя мне так хотелось прикрыть их собой, чтобы ни одна сволочь не решилась косо посмотреть в сторону моих детей. Я же их главный защитник, и, кровь из носу, мне их надо вырастить. Так что, никуда мне не деться от Инги. Раз неведомые боги свели меня с ней, то надо прожить жизнь именно с ней, и достойно. Я решил, что постараюсь, чтобы она никогда во мне не разочаровалась. Инга моя любимая жена, и всегда ей останется. Никому её не отдам!
Ну а далее на меня посыпались домашние новости. В первую очередь, конечно, о детях и близких. К счастью, с ними всё было хорошо, даже с родителями Инги. Мы в последний раз виделись с Игорем Оттовичем и Анной Васильевной у нас дома, после концерта «космической музыки» в киноконцертном зале «Октябрьский». Не знаю, как на самом деле, но любимая сообщила, что её отец и мать сильно переживают за меня. Вряд ли это так, но, наверное, сейчас и у них никакого интереса не имелось, чтобы потерять зятя. Вроде, ко мне в больницу прибыла и моя тётя Светлана Никитична с мужем, Ипполитом Валерьяновичем, но их пока не пустили. Ну, раз и Ингу пустили с трудом, то других и подавно заворачивали обратно.
