— Не знаю, Инга? Наверное, сначала поблагодарим тех людей, которые приняли участие в нашей жизни? Но аккуратно и осторожно. С Николаем Трофимовичем всё ясно — он боевой товарищ отца и близкий друг нашей семьи. Письмо ему напишем, наши новые песни пошлём. Наверное, надо будет и Григорию Васильевичу книжку с моим автографом и краткими благодарностями послать? Ну, просто напишем, что хорошо живём, трудимся и мечтаем о новых делах… Ещё можно с какой-нибудь небольшой просьбой обратиться, скажем, пусть поможет издать «Гостью из будущего» и даже снять по ней фильм. Хотя, это уже не мелкая просьба, но, думаю, что уместная. Конечно, и товарищу Брежневу книжку с благодарностями пошлём и расскажем ему о наших дальнейших замыслах. Это тоже уместно. Ну, насчёт товарища Щёлокова не знаю, но можно послать ему книжку и ещё песню о нашей милиции или что-нибудь подобное. Хотя, это ещё не скоро, такой песни у меня нет. А вот насчёт военных, начальников Николая Трофимовича, в затруднении. Хотя, у меня есть одна мысль, но это ещё не скоро, и она точно секретная. После неё нас точно никуда не выпустят и слежку приставят.
Тут Инга просто залилась звонким смехом:
— Так, Слава, тебя в Венгрию отправили, а ты и там шпионов нашёл. — М-да, и мои друзья сразу же об этом вспомнили. — Хотя, хоть тебя и отстранили от военного производства, но всё равно эти пять лет должны пройти. И у меня часть переводов секретная. Так что, чтобы куда-то съездить за границу, нам нечего и думать.
М-да, дела? И мне нечего было сказать жене.
— Ладно, Инга, не переживай. Мы ещё даже на Чёрное море не были, а ты хочешь сразу же за границу. Давай запланируем на сентябрь хотя бы поездку в Крым? И в море можно будет искупаться, и природа на побережье красивая. Там тоже неплохо будет.
— Ладно, Слава, — согласилась Инга. — Тогда и погода будет в самый раз, и детям, и нам с ними полегче придётся.
И мы вернулись к чтению. А далее в письме шли пожелания нам всем и успехов, и счастья, и крепкого здоровья… Хотя, ещё и просьба выслать генералу и другие мои работы. Они его как бы сильно заинтересовали. Что же, приятно! Обязательно сделаем! Всё вышлем! Думаю, что Николаю Трофимовичу приятно будет. Всё же я ему не совсем чужой человек, действительно сын его боевого товарища! И теперь он точно ближайший друг нашей семьи!
Мы сразу же, все вместе, взялись за телефон. В первую очередь позвонили тёте Светлане. Она сильно обрадовалась и захотела завтра же явиться к нам, ещё и вместе с Анной и её детьми. Потом мы обзвонили моих родственников в Кириши. И под конец девочки радостно переговорили с родителями. Игорь Оттович отнёсся к нашему сообщению сдержанно, вот Анна Васильевна обрадовалась и тоже пожелала завтра же навестить нас.
И, конечно, мы всей семьёй дружно сели писать ответное письмо. Ирма с Инессой тоже добавили по несколько строк. Они тоже не чужие. И ещё мы приложили кучу своих фотографий. Думаю, Николаю Тимофеевичу они понравятся…
Само собой, в пятницу вечером, после моего возвращения с работы, у нас образовалось небольшое застолье. Я, как виновник торжества и сын своего отца, вручил Ипполиту Валерьяновичу и тёте Светлане, потом Анне и её близкому другу, похоже, уже будущему мужу, майору Василию Соломину из Фрунзенского РОВД, оперу уголовного розыска, так и тестю с тёщей, по книжке, само собой, со своими автографами. Ну, всё же автор. А так, у нас получился просто вечер воспоминаний. Я никогда ранее столько не копался в памяти Вячеслава, как сейчас. Оказалось, много чего там сохранилось. Хотя, и сам сильно расчувствовался. Мне отчего-то больше вспомнилась мама, Арина Николаевна, вот про неё я и наговорил много тёплых слов. Она и заслуживала. Тоже, как те же декабристки, была отцу, Василию Никитичу, надёжной опорой. И повзрослела в годы Великой Отечественной войны — много чего перетерпела, хотя, и тётя Светлана тоже, и после всегда крепко поддерживала отца. Жаль, что они оба мало прожили — отец лишь сорок два года, а мать на два года больше. Сейчас им было бы сорок девять и сорок восемь. И тётя Светлана была молодой — ей осенью исполнится лишь пятьдесят два года! А родители Инги и девочек были хоть немного старше моих. Игорю Оттовичу ещё двадцатого марта исполнилось пятьдесят один год. А Анне Васильевне скоро, девятнадцатого мая, стукнет сорок девять лет. Да, хоть и столь нехорошая тёща, надо подготовиться. Нам ещё долго вместе прожить придётся.
