Без руки и ноги Тиле приходилось туго… Но насколько боеспособен Чмии? Вероятно, оба они устали: Тила решила завершить бой одним махом, и ее твердый клюв сомкнулся на толстой шее кзина. Чмии выгнулся, на мгновение уродливый череп Тилы мелькнул на фоне голубого неба, ничем не заслоненный, и Луис вонзил луч ей в затылок.
Потребовались совместные усилия человека и кзина, чтобы разжать ее челюсти и освободить горло Чмии.
— Она позволила инстинктам сражаться за нее, — прохрипел Чмии. — Вы были правы, она сражалась, чтобы проиграть. Помоги нам Кдапт, если бы она сражалась ради победы!
Итак, все кончилось, если не считать крови, испачкавшей мех Чмии, синяков и боли, терзавшей его бок, если не считать пьянящего запаха Дерева жизни, который по-прежнему наполнял воздух. А еще была Харкабипаролин, стоявшая сейчас по колено в пруду: с безумными глазами и пеной у рта она срывала с себя шлем.
Они подхватили ее под руки и повели прочь. Она сопротивлялась. Луису тоже приходилось заставлять себя шагать. В коридоре Чмии стащил с Луиса шлем и бросил его в сторону.
— Дышите, Луис, ветер дует в другую сторону.
Луис вдохнул — запаха вроде бы не было. Тогда они вместе сняли с Харкабипаролин шлем, чтобы проветрить ее скафандр, но, похоже, это ничего не дало: глаза ее продолжали оставаться безумными. Луис вытер пену с ее губ.
— Вы сможете удержать ее и себя от того, чтобы?.. — начал кзин.
— Да. Никто, кроме излечившегося «электровеника», не способен это сделать.
— Уррр?
— Вам этого никогда не понять.
— Я и не собираюсь. Дайте мне ваш летательный пояс.
Ремни пояса были жесткими и наверняка тревожили раны Чмии. Кзин отсутствовал всего несколько минут. Обратно он вернулся с летательным поясом Харкабипаролин, своим собственным дезинтегратором и двумя фонарями-лазерами.
Харкабипаролин вела себя спокойнее, видимо, от усталости, а Луис изо всех сил боролся с депрессией. Он едва расслышал, как Чмии сказал:
— Похоже, мы выиграли битву, но проиграли войну. Что нам делать дальше? Ваша женщина и я нуждаемся в лечении. Может, мы сумеем добраться до бота?
— Мы пойдем через «Иглу». Что вы имели в виду, говоря о проигранной войне?
— Вы же слышали слова Тилы: «Игла» в стазисе, а мы остались лишь с тем, что у нас в руках. Как можно разобраться в здешней технике без приборов и инструментов «Иглы»?
— Мы победили. — Луис чувствовал себя подавленным. — Тила тоже не без слабостей, в конце концов, она умерла, разве нет? Откуда ей было знать, что Спрятанный потянулся к пульту стазиса? Зачем бы ему это делать?
— Но ведь Тила пробралась на корабль — между ними была только одна стена!
— А разве не сидел за той же стеной разъяренный кзин? Это переборка корпуса Дженерал Продактс. Думаю, что Спрятанный хотел отключить трансферные диски и чуть-чуть опоздал.
Чмии обдумал такую возможность.
— У нас есть дезинтегратор.
— И всего два летательных пояса. Давайте прикинем, насколько мы далеко от «Иглы». Около двух тысяч миль почти в том направлении, откуда пришли… Дьявол!
— А что делать со сломанной рукой женщины?
— Наложить шину.
Луис встал. Ходить было тяжело — главное, этот простой процесс теперь требовал столько внимания, что, найдя полосу алюминия, он не сразу вспомнил, зачем она ему. Перевязочных материалов не было — только сверхпроводящая ткань. Рука Харкабипаролин начала зловеще опухать; Луис наложил повязку, затем, пользуясь черной нитью, зашил самые глубокие раны Чмии.
Оба они могли умереть без надлежащего лечения, а рассчитывать на него не приходилось. Что же до самого Луиса, то в своем нынешнем настроении мог просто сесть и умереть.
Продолжай двигаться! Дьявол, тебе все равно придется с этим справиться, так почему бы не сейчас?
— Натянем ремень между летательными поясами. Из чего его можно сделать? Сверхпроводник недостаточно прочен…
— Луис, нужно найти что-то подходящее… Но я слишком слаб, чтобы идти на разведку.
— В этом нет нужды. Помогите мне снять с Харкабипаролин скафандр.
Пользуясь лазером, он срезал переднюю часть скафандра и разорвал на полосы. Затем проделал отверстия по краям выреза и пропустил сквозь них полосы прорезиненной ткани, а свободные концы полос привязал к ремням своего летательного пояса.
Так скафандр превратился в заплечный мешок. Они «вдели» в него раненую. Женщина вела себя покорно, но не говорила ни слова.
— Хорошо придумано, — сказал Чмии.
— Спасибо. Вы можете лететь?
— Не знаю.
— Попробуйте. Если станет плохо — приземляйтесь. Пояс останется у вас. Может, нам удастся найти ориентир, чтобы я мог за вами вернуться.
Пол коридора, приведшего их сюда, был испачкан: раны Чмии кровоточили, и Луис знал, что кзин очень страдает. Через три минуты полета они заметили диск диаметром шесть футов, паривший в футе от пола и полный снаряжения.
— Мы должны были догадаться… Это грузовой диск Тилы, — сказал Луис.
— Вторая часть ее игры?
— Да. Она знала: если мы уцелеем, то обязательно найдем его. — Все находившееся на диске выглядело непривычно, кроме тяжелого ящика с расплавленными замками. — Вы помните? Это медицинская аптечка со скутера Тилы.
