— Она не поможет кзину. К тому же это медицина Земли двадцатитрехлетней давности.
— Для Харкабипаролин это все-таки лучше, чем ничего. А вы получите противоаллергические пилюли. Кроме того, здесь вы ничем не заразитесь — мы слишком далеко от Карты Кзина, чтобы опасаться ваших бактерий.
Кзину было совсем худо, он не мог даже встать.
— Может, взглянете на управление поясом? — спросил он. — А то я за себя не ручаюсь.
Луис покачал головой.
— А зачем? Вы забирайтесь на диск — он уже висит в воздухе; я возьму вас на буксир, а вы будете отдыхать.
— Хорошо.
— Только сначала дайте ей карманную аптечку, закрепите ее чем-нибудь, и привяжитесь оба к консоли управления.
Они проспали почти тридцать часов, все это время Луис тащил диск. Он остановился лишь когда заметил, что Харкабипаролин открыла глаза.
Женщина принялась бормотать что-то об ужасном принуждении, которое обрушилось на нее, об ужасе и восторге коварного зла — Дерева жизни.
Луис старался не обращать внимания, понимая, что ей нужно выговориться, а она ждала объятий и ласки, но Луис не мог себе этого позволить.
Он унял боль в сломанных ребрах с помощью старой аптечки. Чмии метался в бреду, и Луис помог Харкабипаролин надеть противоударные доспехи кзина. Тила повредила их во время схватки, но все же для женщины, лежащей рядом с бредящим хищником, это было лучше, чем ничего.
Эти доспехи спасли ей жизнь, по крайней мере, однажды, когда Чмии ударил ее, приняв в бреду за Тилу. Она ухаживала за кзином как умела, поила его водой и питательным раствором из шлема скафандра. На четвертый день Чмии пришел в себя, но был еще слаб и… весьма прожорлив. Человеческой нормы сиропа ему было мало.
Им потребовалось четыре дня, чтобы добраться до местонахождения «Иглы», и пятый, чтобы пробиться сквозь стены и найти большой блок оплавленного базальта.
Спустя неделю после затвердевания камень еще был горячим. Луис оставил свой летающий диск с пассажирами далеко внизу, в том самом туннеле, по которому Тила буксировала «Иглу». Надев шлем, он двумя руками поднял дезинтегратор.
На него обрушилась пыльная буря, и постепенно в монолите начал возникать проход. Видно ничего не было, слышался только вой да треск разрядов где-то позади, где электроны вновь обретали свои обычные свойства. Сколько же лавы успела расплавить Тила? Ему показалось, что он шел сквозь нее несколько часов.
Наконец впереди оказалось что-то, не поддающееся дезинтегратору.
В яблочко! Он заглядывал через иллюминатор в жилую каюту с кушетками и парящим кофейным столиком, однако все это выглядело каким-то чересчур мягким: нигде не было ни острых углов, ни твердых поверхностей — ничего, на что можно было бы налететь и разбить колени. В окне напротив виднелись огромные здания и черное небо, на улицах кишели кукольники Пирсона. И все это вверх ногами!
Предмет, который он принял за одну из скамеек, вовсе таковой не являлся. Достав фонарь-лазер, Луис настроил его на низкую интенсивность и посветил внутрь. Некоторое время ничего не происходило, затем приплюснутая белая головка на длинной шее потянулась к неглубокой чаше, узрела в иллюминаторе свет, изумленно дернулась и втянулась обратно под брюхо.
Луис ждал.
Кукольник сообразил, в чем дело, встал и повел Луиса вокруг корпуса — медленно, потому что приходилось работать дезинтегратором, — к трансферному диску «вовне-вовнутрь». Луис кивнул и отправился обратно за соратниками.
Десять минут спустя он был уже внутри, а через одиннадцать минут они с Харкабипаролин ели самозабвенно, как кзины. Голод же Чмии вообще не поддавался описанию, и Каваресксенджаджок смотрел на него с ужасом.
Утро на космическом корабле, погребенном в застывшей лаве в десяти милях от солнечного света…
— Медицинское оборудование повреждено, — сказал Спрятанный. — Чмии и Харкабипаролин придется выздоравливать самостоятельно.
Он находился на навигационной палубе, разговаривая через интерком, и это многое могло значить. А могло и не иметь значения. С Тилой покончено, и Кольцо получило шанс уцелеть, так что кукольника ждала долгая-долгая жизнь, которую требовалось защищать. И в силу этих обстоятельств ему не стоило брататься с чужаками.
— Я потерял контакт и с посадочным ботом, и с зондом, — сказал кукольник. — Метеоритная защита стреляла перед самым прекращением связи с ботом, и это о чем-то говорит. Связь с поврежденным зондом прервалась сразу после того, как Тила Браун пыталась пробраться на борт «Иглы».
Все это время Чмии только спал (на водяной постели, совершенно один) и ел. Его шкура вновь покрылась причудливыми шрамами, но раны уже заживали.
— Тила должна была уничтожить зонд, как только заметила его. Она не могла позволить себе оставить за своей спиной опасного врага.
— За своей спиной? Кого вы имеете в виду?
— Спрятанный, она сочла вас более опасным, чем кзин. Несомненно, это тактический ход, чтобы оскорбить нас обоих.
