Вполне возможно, что никто, кроме Валавирджиллин, никогда не видел ни одного гула. Некоторые из присутствующих не смогли сдержать неприязненной реакции. Чит, отвернувшись, остался стоять в дверях на страже. Спаш вскочила на ноги, она явно с трудом сохраняла самообладание. Сайлак, Теггер и Чейчинд стояли с широко раскрытыми глазами и ртами, сжавшись от отвращения.
Нужно было срочно что-то сделать! Она встала и поклонилась:
— Добро пожаловать. Я — Валавирджиллин из машинных людей. Мы ждем здесь, чтобы попросить у вас помощи. Это — Анакрин и Варвия из краснокожих пастухов; Перилак и Манак из глинеров, Читакумишад и Сопашинтей из машинных людей…, — она называла всех поочередно по мере того, как к ним, по ее мнению, возвращалось присутствие духа.
Мужчина-гул не стал ждать, когда она кончит представлять всех.
— Мы знаем все ваши племена. Я —…, —он произнес что-то с придыханием. Губы его не смыкались до конца, в остальном же он пользовался торговым диалектом совершенно свободно. — Но вы можете называть меня Арфистом по типу инструмента, на котором я играю. Мою жену зовут —…, — снова придыхание и свист, напомнившие музыку, что звучала снаружи. — Горюющая труба. Как вы занимаетесь РИШАТРА?
Теггер стоял, сжавшись, но, услышав вопрос, мгновенно оказался рядом со своей женой и заявил:
— Мы не можем.
У женщины-гула невольно вырвался смешок.
— Мы знаем, — сказал Арфист, — не волнуйтесь.
Терл обратился прямо к Горюющей трубе:
— Они находятся под моей защитой. Если вы обещаете нам безопасность, я сниму доспехи. После этого причиной для вашего беспокойства останется только мой рост.
Все четверо глинеров выстроились в ряд, изо всех сил вытягиваясь вверх.
— Наш народ занимается РИШАТРА, — проговорила Кориак.
Валавирджиллин нестерпимо захотелось домой. Туда, где она кормила бы мужа и детей. А о любви к приключениям на время можно было бы и забыть… Да, слишком поздно.
— В нашей империи РИШАТРА связывает всех между собой, — сообщила Валавирджиллин повелителям ночи.
— Да, — согласился Арфист. — Империю Строителей Городов скрепляла ришатра. Вашу скрепляет горючее. Мы практикуем ришатру, но сегодня, думаю, заниматься ею не будем, потому что понимаем, как это обеспокоит Красных пастухов…
— Не настолько мы слабые, — запротестовала Вар-вия.
— …и еще по одной причине, — продолжал Арфист. — Вы хотели обратиться к нам с просьбой?
Все заговорила одновременно.
— Вампиры…
— Вы видите ужас…
— Смерть…
Голос терла заглушил все остальные:
— Вампиры нанесли урон всем расам, проживающим на территории десяти дней ходьбы. Помогите нам покончить с этой опасностью.
— Двух-трех дней ходьбы, не больше, — поправил его Арфист. — После набега вампирам необходимо вернуться к себе в убежище. Но все равно это большая территория, на которой обитают более десяти рас гоминидов…
— Но благодаря им у нас достаточно пищи, — мягко сказала Горюющая труба. Ее голос был несколько выше по тону, чем голос ее спутника. — Ваша проблема заключается в том, что
Осознавали ли они, как много сказали всего несколькими фразами? Но слишком многие тут же начали им отвечать, и Валавирджиллин промолчала.
— Я хочу, чтобы вы меня поняли, — продолжала Горюющая труба, — и подумали как следует. Манак, что, если твоя королева поссорится с людьми терла? Если бы вам удалось убедить нас не касаться мертвых, которые лежат под стенами терла, очень скоро он запросил бы пощады.
— Мы с травяными великанами никогда не…, — запротестовал Манак.
— Да, конечно. Но пятьдесят фаланов тому назад вы, Варвия, воевали со старым терлом. Что, если ваш вождь Джинджирофер попросит нас разорвать любого великана, который попытается убить ваш скот?
— Понятно, — сказала Варвия.
— Понятно ли? Мы не должны принимать сторону одних гоминидов против других. Вы все от нас зависите. Без ночных людей ваши мертвецы останутся лежать там, где упали. Возникнут болезни и начнутся эпидемии; вода окажется загрязнена, — с придыханием выпевала слова женщина-гул высоким голосом.
— Мы запрещаем кремацию, но что, если мы перестанем это делать? Что, если у каждой расы будет горючее, чтобы сжигать своих мертвецов? Облака все еще закрывают небо сорок три фалана спустя после того, как вскипятили море. Что, если в небо начнет подниматься дым от сжигаемых мертвецов, если зловоние с каждым фаланом будет становиться все сильнее? Известно ли вам, сколько гоминидов умирает каждый фалан? Нам это известно. Мы не можем принимать чью-то сторону.
Чейчинд хуки-Карашк багровел все сильнее:
— Как вы можете рассуждать о том, чтобы оставаться или нет на стороне вампиров? Да ведь это животные!
