Патриарх Иов сказал: «Государыня Ирина Федоровна и знаменитый брат ее с первого детства возрастали в палатах нашего великого царя Иоанна Васильевича и питались с его стола. Когда Иоанн удостоил Ирину стать своею невесткою, с того времени Борис Федорович жил при нем неотступно, навыкая государственной мудрости. Однажды, узнав о недуге своего юного любимца, царь приехал к нему вместе с нами, молвив милостиво: «Борис, страдаю за тебя как за сына, за сына, как за невестку, за невестку, как за самого себя! И показав три перста десницы своей, примолвил: Се есть Феодор, Ирина и Борис. Ты не раб, а сын мой! В последние часы жизни всеми оставленный для исповеди, Иоанн Васильевич удержал Бориса Федоровича при одре своем, говоря: «Для тебя обнажено мое сердце. Тебе приказываю душу, сына, дочь и все царство. Блюди или дашь за них ответ Богу». Патриарх помнил, чего не мог подтвердить отпевавший царя уже скончавшийся в Хутынском затворничестве митрополит Дионисий.
Далее Иов перечислил достоинства Бориса. Тот возвысил отечество расширением восточных границ, смирил хана и шведов, обуздал Литву. Известна установившаяся тишина внутри государства, милость народу и войску, правда в судах, благотворение вдовам и сиротам, дары церквам и монастырям. Вспомнил, как по победе над Казы-Гиреем царь Феодор прилюдно снял с себя золотую цепь и возложил на Бориса. Не токма Иоанн - сын признавал достоинства Годунова.
Крестный дьяк махнул в окно, и со двора донеслось: «Да здравствует государь наш Борис Федорович!» - «Глас народа есть глас Божий. Буди, что угодно Всевышнему!» Борис, опустив глаза долу, встал и трижды земно поклонился собранию. Он ничего не обещал. Слезы умиленной ответственности густо катились по его щекам, с намеченными бордовыми прожилками носу. Боковым зрением Борис уловил короткий взгляд Чудовского крестного дьяка. Взгляд чернеца из-под иноческой скуфейки пронзал до костей, раздевал, будто надевал на себя само располневшее с годами Борисово тело.
- Гриша, помоги мне! – крикнул патриарх Отрепьеву. Крестный дьяк поддержав патриарха, повел после речи отдыхать к лавке.
Федор Мстиславский от имени Думы объявил Борису, что тот избран царем всей России. Годунов, сказав, что высота и сияние трона ужасают его, поехал к сестре.
Три дня молились во всех храмах. Синклит условился: Если Борис Федорович смилуется, разрешим его от клятвы не быть царем России. Если не смилуется, отлучим от церкви за непослушание. Крестным ходом пошел народ к Новодевичьему монастырю. Там стояли на коленях, молились, рыдали. Поднимали над собой иконы Владимирскую, Казанскую, Донскую. Выборные городов, воинство и двор звали Бориса.
Борис не мог оставаться в келье долее. Он вышел в простом черном смирном кафтане, пал ниц перед иконой Владимирской Богоматери:
- Мать Божия, чем заслужил я доверие и испытание сие?! Сохрани меня под сенью Твоею! - обратившись с укоризной к Иову, Борис обещал: - Пастырь великий, ты дашь ответ Богу!
Иов ответствовал:
- Сын возлюбленный, не снедайся печалью. Сей подвиг совершила Богоматерь из любви к тебе, да устыдишься сомнений!
Духовенство вошло в монастырь для литургии. После службы, где была и Ирина, она, умиленная, сказала:
- По изволению всесильного Бога и Пречистой девы Марии возьмите у меня единородного брата на царство в утоление народного плача. Да исполнится желание ваших сердец ко благу России. Благословляю избранного вами и предаю Отцу Небесному, Богоматери, Святым Угодникам московским и тебе, патриарху, и вам, бояре. Да заступит брат место мое на престоле!
Борис, рыдая, обнял сестру:
- Будь святая воля Твоя, Господи! Наставь меня на путь правый и не вниди в суд с рабом Твоим. Повинуюсь Тебе, исполняя вопль народа!»
Борис еще нехотствовал и лишь 1 сентября венчался в Успенском соборе на царство. Взяв себя за расшитый жемчугом и дорогими каменьями ворот царской ферязи, будто желая оторвать, он воскликнул:
- Бог - свидетель, Отче, в моем царстве не станет ни нищих, ни бедных, ни скорбящих. Последнюю рубашку разделю со всеми!
