Послушавшись совета архиепископа, Аймон поспешно отправился на юг и 15 ноября прибыл в Аверсу, где остановился королевский двор. Его любезно встретили члены королевской семьи, включая Иоанну, которая дала ему аудиенцию, и сама Жанна; после этого все приняли участие в пиру и танцах, наспех организованных в честь свадьбы одной из служанок Иоанны. На следующий день Аймона удостоил обедом Хайме Майоркский, у которого, видимо, был один из лучших дней, и претендент снова танцевал с Жанной. Аймон произвел на Жанну чрезвычайно хорошее впечатление, особенно после того, как подарил ей дорогие украшения (приобретенные на деньги архиепископа) в знак своего расположения. Неизвестно, был ли он на самом деле красивее Людовика Наваррского, поскольку тот, занимавший более высокое положение в обществе, отказался приехать в Неаполь, чтобы просто посвататься к Жанне. Должно быть, Аймон был достаточно симпатичен, потому что слишком внимательное отношение герцогини к гостю из Женевы породило слух, что она уже тайно вышла за него замуж. На следующий день королева Иоанна сама высказала это подозрение архиепископу, который опроверг сплетни и потребовал принять решение по сватовству Аймона. "На следующий день я обратился к королеве, — писал архиепископ кардиналу Булонскому 23 ноября, — в присутствии всего ее Совета… Королева тогда наконец кое-что сказала. Ее ответ, в сущности, сводится к тому, что сицилийское предприятие все еще висит над нами, и в случае, если этот брак не состоится, остается вопрос о герцоге [Людовике] Бурбонском, ее близком родственнике… Но если этот брак также не состоится и если наш господин Папа одобрит кандидатуру мессира Аймона, она, со своей стороны, будет удовлетворена, и поэтому, как я полагаю, она напишет нашему господину Папе"[275]. Другими словами, в гонке за руку герцогини Аймон был на третьем месте.
К несчастью для архиепископа, вмешательство кардинала Булонского в брачные планы герцогини к этому времени стало известно кардиналу Талейрану Перигорскому, который не собирался выдавать свою внучатую племянницу, возможно, будущую королеву Неаполя, замуж за обедневшего племянника своего главного соперника. Талейран не стал возиться с представителями на месте, а отправился прямиком к Урбану. В результате архиепископу пришлось с сожалением сообщить кардиналу Булонскому, что Жанна получила "письмо, которое господин Перигорский [Талейран] недавно написал ей, в котором, среди прочего, как я узнал, сообщил, что брак с сицилийским кандидатом одобрен нашим господином Папой, и в случае, если этот брак не состоится, он сам пошлет архиепископа Патраса для переговоров в пользу герцога Бурбонского, и он побуждает мадам остановиться на том или другом из них, несмотря на то, что этот отъявленный мошенник, архиепископ Неаполитанский, которого все, кто его знает, считают таковым, интригует ради какого-то другого кандидата, который не соответствует ее высокому положению принцессы королевской крови, и что ей ни в коем случае нельзя склонять к такому браку"[276].
Урбан тоже написал и Жанне, и королеве Иоанне. Жанне Папа выразил решительное одобрение ее предполагаемому браку с королем Сицилии "как средство вернуть Федериго к послушанию и преданности Святой Римской Церкви"[277] и предупредил ее, чтобы она не связывала себя обязательствами ни с кем другим. "Ваш родной дядя [Талейран], который является человеком большого благоразумия и любит вас как отец… будет мудро направлять и помогать Вам в этом деле, как и в других ваших начинаниях", — отмечал Урбан в письме от 28 ноября. В письме к Иоанне, написанном в тот же день, Папа пошел еще дальше: "Поскольку было бы неуместно, чтобы знаменитый титул дома Дураццо… перешел в чужие руки, на что, как нам стало известно, делается попытка [речь идет о предполагаемом браке с Аймоном], мы желаем и повелеваем Вам, чтобы, если вышеупомянутая герцогиня пожелает передать город и герцогство другому лицу, не принадлежащему к вышеупомянутому дому, вы ни в коем случае не соглашались на это, но прямо запретили ей это делать и препятствовали этому всеми силами"[278].
