Переписка Иоанны с родственниками мужа и папством не сохранилась, но ответ Климента, датированный 10 октября 1345 года, указывает на то, что письма королевы направленные ему имели примерно то же содержание, что и то, которое она отправила флорентийцам. "Мы получили письма Вашего Величества, содержащие выражение Вашей глубокой скорби по поводу этого ужасного события, несчастной смерти короля Андрея, вашего мужа, и в некоторой степени описывающие способ ее совершения, — писал Папа, — С горечью в сердце, соболезную Тебе, дражайшая дочь. Воистину, мы не удивляемся, что Ты оплакиваешь столь прискорбное событие, возмутительное для Бога и шокирующее весь мир"[130]. Несомненно, предвидя реакцию венгров на эти известия, Климент не преминул высказаться о том, каким выдающимся принцем был Андрей, "таким незлобивым, таким богоугодным и приятным для людей". Затем он возложил вину на неаполитанских придворных Андрея, возможно, имея в виду Томмазо, но более вероятно, что это было огульное обвинение, подкрепленное мнением кардинала Эмери о дворе Иоанны: "Разве известие о времени, месте и способе совершения этого ужасного преступления не вызывает изумления у слушателей, учитывая, что там, где можно было рассчитывать на безопасность, его ждала смертельная ловушка подготовленная кровожадными руками тех, кто как он надеялся должен был быть его защитником от козней других".
"Тем не менее, — продолжал Климент, — мы пишем об этом не для того, чтобы заново обрисовать ужасное происшествие и вновь вызвать в Вас страдания, которые нелегко Вам дались, и, как мы полагаем, до сих пор причиняют боль; скорее мы говорим об этих вещах из-за уважения, которое мы питаем к упомянутому принцу; чудовищность преступления, подлежащего искуплению, и страх перед беспорядками в Ваших владениях (которые очень нас волнуют) не позволяют нам сдерживать нашу скорбь. Далее мы советуем Вам принять надлежащие меры предосторожности в отношении себя и того, кто еще не родился (о котором вы упомянули и благодаря чему мы получили радость и утешение). Кроме того, будьте бдительны с теми, кому Вы доверяете и с теми кого Вам следует избегать", — предупредил Папа в заключение.
Последнее наставление показательно. Жестокость преступления в сочетании с понятным гневом влиятельных родственников жертвы требовали, чтобы справедливость восторжествовала, а виновные в убийстве были изобличены и наказаны по всей строгости закона. Антагонизм неаполитанцев к правлению Андрея, особенно среди аристократии, был слишком известен, чтобы можно было ограничиться казнью такого незначительного человека, как Томмазо. Папа с болью осознавал, что его собственное неоднозначное отношение к правлению Андрея может быть превратно истолковано родственниками покойного, и поспешил оправдаться. "Ваши посланники подтвердят, что мы отправили епископа Шартрского в Неаполитанское королевство, чтобы позаботиться о его [Андрея] коронации задолго до того, как до нас дошли нынешние печальные слухи о вашем брате"[131], — писал Климент королю Венгрии 9 октября, забыв упомянуть, что вместе с епископом Папа также отправил письма, ограничивающие роль Андрея в правительстве и запрещающие ему оспаривать правление Иоанны.
Тем не менее, Курия была полна решимости не допустить, чтобы гнев венгров перешел в плоскость территориальных претензий. В Европе и так шла затяжная война, а Эдуард III Английский опять собирал людей, оружие и союзников с очевидной целью вторжения во Францию — катаклизма, которого Климент отчаянно пытался избежать. Венгрия уже склонялась на сторону Англии в этом конфликте. Чтобы гарантировать вынесение беспристрастного решения и тем самым лишить короля Людовика и его мать повода для вооруженного вмешательства (а также сгладить любые существующие подозрения, что Церковь как-то небрежно отнеслась к коронации покойного и, следовательно, косвенно ответственна за его смерть), Климент объявил всем заинтересованным сторонам, что Курия возьмет на себя ответственность за расследование убийства Андрея. 27 октября Курия выполнила это обещание, назначив двух кардиналов специальными эмиссарами в Неаполь и поручив им выявить всех заговорщиков, кем бы они ни были.
