Дверь распахнулась. Висевшие на потолке неоновые лампы высветили гневное лицо отца. Очки в роговой оправе, эспаньолка, воплощение безоружной добропорядочности. Додуматься до такого – наркотики в его доме, что за наглость! Он распахнул окно. Внутрь ворвался ледяной ветер. Марк попытался поймать разлетевшуюся по полу травку. Отец выключил проигрыватель. Он не стал продолжать нагоняй, а развернулся на каблуках и пошел наверх. Марк собирал крошки с пола.
Лоу отправился за отцом и нашел его в гостиной рядом с елкой, окутанной дождиком, отец сидел, согнувшись, в кресле и пытался справиться с гневом. Скорее не укоризненно, а взволнованно отец сказал, что просто не понимает, как Марк может портить себе жизнь.
– Когда я был в вашем возрасте, здесь все лежало в руинах. Не осталось ни одного целого дома. У нас не было ничего, кроме невообразимого чувства вины. Мы были последними отбросами среди всех народов. И мы не ныли, а восстанавливали разрушенную страну. Мы вкалывали, чтобы вам жилось лучше. А вы теперь таскаетесь по улицам, мечтаете все сломать и разрушаете мозг наркотиками. Неужели вы не понимаете, чем обладаете? Какое это бесценное преимущество – расти в мире и благополучии?
Лоу принялся объяснять, что они должны сами разобраться, какие ценности важны. Что не стоит стремиться к материальному благополучию, что капитализм отрывает людей от природы, а американский империализм угрожает миру во всем мире. Кончилось тем, что отец побагровел, вскочил и заорал, что нужно радоваться, раз американцы простили Германию, а если Лоу считает, что коммунизм лучше, то пусть и проваливает на ту сторону! Разговаривать было бессмысленно. Отцовская любовь оказалась погребена под грудой обвинений и самобичевания. В подвале Марк снова включил проигрыватель.
Сочельник был испорчен. Лоу ночевал у Марии. О Марке не говорили. В два часа ночи они проснулись – кто-то бросал снежки в окно. Лоу отодвинул штору и выглянул на улицу. Перед домом стоял заснеженный черный «мерседес» отца. А рядом Марк в афганской дубленке. Желтой с красными цветами, как у Джона Леннона. Он швырял снежки и ухмылялся.
Лоу открыл окно:
– Что ты делаешь?
Марк помахал ключами от машины, открыл пассажирскую дверцу и театрально поклонился. Лоу в трусах сбежал по лестнице и распахнул входную дверь:
– Заходи, клоун!
Марк рассмеялся.
– Оденься! Или ты так поедешь?
– Куда?
– Как – куда? В Индию.
– Ты чокнулся?
– Старый буржуй!
Марк снял дубленку, накинул Лоу на плечи и потащил брата в машину.
Из дома выбежала Мария:
– Марк! Что ты делаешь?
– Прости. Я верну его в целости и сохранности.
Лоу вырвался.
– Садись скорей! – закричал Марк. – Пока папа не хватился.
– Брось свои шутки!
– Да какие шутки.
Лоу попытался выхватить ключи. Марк спрятал руку за спину. Он так и горел решимостью, явно не испытывая и намека на сомнение.
На улицу выбежала мама Марии в махровом халате поверх ночной рубашки:
– Мальчики, идите в дом! Вы же себя угробите!
Потом они все сидели в кухне. Мама Марии приготовила какао, и они всерьез обсуждали возможность поездки в Индию. Мама Марии, учительница географии, объясняла, что там малярия, тигровые питоны и проказа. Поэтому лучше остаться дома. Когда Марк вышел в туалет, она сняла трубку и позвонила отцу Лоу:
– Они у нас.
Марк, услышавший через дверь предательский звонок, ворвался в кухню и потребовал, чтобы Лоу решил, на чьей он стороне.
– Выбирай! Я и один поеду!
– Но послушай, Марк, такие вещи впопыхах не делаются. Это же…
– Твои вещи уже в багажнике.
Он выскочил из дома, не дожидаясь ответа. Лоу стоял в кухне словно парализованный. Мария выбежала на улицу и попыталась образумить Марка. Тот выхватил из багажника дорожную сумку Лоу и швырнул на тротуар. Мария вернулась и сказала:
– Поговори с ним. Только не ругай.
Лоу вышел на улицу. Они тихо поговорили. Затем Лоу вернулся и оделся.
– Прости, Мария.
Та ничего не поняла.
– Я не могу его бросить, – пояснил Лоу.
– А как же я?
Когда на углу показался отец, Марк и Лоу садились в машину. Мать Марии кричала. Мария выскочила из дома в наспех наброшенной куртке и прыгнула в «мерседес», пока мать не успела удержать ее.
– Езжай! – закричала Мария, ошарашенная собственной смелостью.
Марк нажал на газ. Машина, взвизгнув шинами, пронеслась мимо отца, который, словно помешанный, выскочил на мостовую и что-то кричал, но они уже ничего не слышали.
Никто не думал, что они и правда поедут в Индию. Во всяком случае, Лоу и Мария так не думали. И только Марк был исполнен решимости, как человек, которому нечего терять. Лоу порылся в дорожной сумке, лежавшей у него на коленях, – Марк все собрал: одежду, несессер, паспорт, который он взял, чтобы пересечь границу ГДР… и пластинки. Не хватало только проигрывателя.