Гутенберг оставался в Страсбурге достаточно долго для того, чтобы дождаться окончания пятилетнего контракта с партнерами. Это вряд ли могло послужить поводом для прекращения работы и отъезда из города. Была другая, более веская причина – угроза войны. Исходила она от разношерстной армии безработных французских наемников, которые происходили в основном из Гаскони, но были известны как арманьяки, потому что их первый предводитель родился в Арманьяке. На протяжении 30 лет арманьяки поддерживали французского короля в его борьбе с Бургундией, которая в XV веке была фактически независимой страной. В 1435 году Франция и Бургундия объединили свои силы против англичан – это произошло на последнем этапе Столетней войны – и арманьяки внезапно оказались без работы и без денег. Двадцать тысяч бывших наемников отправились разбойничать по всей Европе, словно орда варваров, не менее диких, чем вестготы. Фридрих III, наследник Сигизмунда на немецком троне, решил, что может использовать арманьяков, и направил их против швейцарцев, которые тогда боролись за независимость. После ужасной битвы под Базелем они отправились на север, к Страсбургу, сжигая и грабя все на своем пути.
– Мир с вами, – приветствовали монахи.
– Почему мир? – следовал грубый ответ. – Война приносит мне деньги и хлеб. Ты хочешь, чтобы я остался голодным?
Жители Страсбурга не пустили в город этих мерзких созданий, чье имя они исказили как
Один из помощников Гутенберга позже открыл первую в Страсбурге типографию, и это еще одно доказательство, что корни изобретения были именно в данном городе.
Тем временем Гутенберг покинул Страсбург, возможно, не желая рисковать жизнью ради города, полноценным гражданином которого он так и не стал, а возможно, из-за того, что война угрожала его работе. Как бы то ни было, в 1444 году он исчез на четыре года вместе со своими амбициями и открытиями (но, полагаю, пока не печатными книгами).
В 1444 году Гутенберг исчез на четыре года вместе со своими амбициями и открытиями.
Двадцатью годами ранее разгневанный Гутенберг покинул Майнц – как патриций, оскорбленный отношением приобретавшей влияние гильдии. Теперь же он, похоже, смягчился. Ведь последние 10 лет Иоганн посвятил совершенствованию технических и ремесленнических навыков, которые помогли усилить влияние гильдии. Старые кадры убывали, и для достижения успеха Гутенбергу нужно было найти новых людей, с которыми можно было бы работать.
Теперь в Майнце царил еще больший беспорядок, чем когда Иоганн его покидал. За время отсутствия Гутенберга городской долг достиг катастрофических размеров: 373 тысячи гульденов, половину из которых составлял долг по выплате ежегодной ренты. Кредиторы Майнца – другие города региона – предоставили поддержку и попросили членов гильдии вернуть власть семьям патрициев. Но это не помогло. У комитета гильдии возникли подозрения в махинациях, и он потребовал прозрачности. В 1444 году угроза со стороны арманьяков заставила стороны раскрыть свои карты. Однако Церковь отказывалась помочь. Монастыри богатели, тогда как город был по уши в долгах. Под предводительством секретаря городского совета доктора Конрада Гумери разгневанные члены гильдии образовали оказывавшую давление группу, цель которой – свержение церковников: в глазах членов гильдии они были еще хуже дискредитированных патрициев. Патриции вновь передали власть гильдии, которая правила посредством трех бургомистров и четырех казначеев. Казалось, что правит демократия, но архиепископ Дитрих фон Эрбах заявлял о своей власти не только как глава Церкви, но и как принц, имевший право взимать налог с продаж и назначать старших чиновников; Церковь категорически отказывалась платить какие-либо налоги с вина, которым торговали монастыри, или позволить платить налоги своим служащим. По доброте душевной Церковь предложила дать городу в дар примерно 20 тысяч гульденов. Но этого было недостаточно. В 1446 году городской совет рассматривал вопрос о том, чтобы отдать весь город в залог Франкфурту. А в 1448 году Майнц объявил себя банкротом и просто перестал выплачивать ежегодные ренты, что могло позволить ему сохранить достаточно денег для того, чтобы вернуть платежеспособность.
Монастыри богатели, тогда как Майнц был по уши в долгах.
